cialis pas cher cialis prix kamagra gel comprar kamagra viagra generico cialis generico cialis prezzo comprare cialis cialis online viagra online
Ray ban adidas Puma Scarpe Scarpe nike air max scarpe asics nike air force Saucony polo camicie Polo Ralph Lauren scarpe Nike Cappelli
Контакты и график работы
Обзоры судебной практики
Бюллетень и обобщения судебной практики
Судебная статистика
Обращения граждан
Пресс-центр
Приемная
Противодействие коррупции

main-banner1.jpg

 

main-banner1.jpg
main-banner2.jpg
baner.gif

БЮЛЛЕТЕНЬ судебной практики Московского областного суда за IV-й квартал 2018 года


МОСКОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ   СУД

 

 

БЮЛЛЕТЕНЬ

судебной практики Московского областного суда за

четвертый  квартал 2018 года

 (утвержден президиумом Мособлсуда 15 мая 2019 года)

  

  

 

 

Красногорск, 2019

 

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

МОСКОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

И ДЕЛАМ, ВЫТЕКАЮЩИМ ИЗ ПУБЛИЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ

 

КАССАЦИОННАЯ   ПРАКТИКА

  

1.   Истец должен доказать не только факт нарушения ответчиком нормативных требований при строительстве, но и существенность данных нарушений, а также нарушение этим своих прав и законных интересов.

 

Администрация Одинцовского муниципального района обратилась  с иском к Г. о признании самовольными постройками двухэтажного строения - хозблока площадью застройки 86 кв.м. и  сарая площадью застройки 16,1 кв.м., возведенных на принадлежащем ответчику земельном участке, обязании ответчика снести указанные постройки за свой счет, поскольку  при возведении построек ответчиком допущено нарушение  градостроительных норм и правил, что в силу ст. 222  ГК РФ является основанием для сноса. 

Решением Одинцовского городского суда от 25 декабря 2017г. исковые требования удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 9 апреля 2018г. решение суда оставлено без изменения.

 Президиум указал на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права.

Обращаясь с иском в суд, администрация Одинцовского муниципального района ссылалась на то, что решением Совета депутатов Одинцовского муниципального района от 15 декабря 2016г. №15/21 утверждены Правила землепользования и застройки с.п. Горское Одинцовского муниципального района за исключением части территории населенного пункта с. Лайково с.п. Горское  (далее – Правила), согласно которым минимальные отступы от границ земельных участков в территориальной зоне Ж-1 «Зона  индивидуальной усадебной жилой застройки» для размещения объектов недвижимости  должны составлять 3 метра.

В рамках муниципального земельного контроля внеплановой выездной проверкой по обследованию принадлежащего ответчику и расположенного в названной территориальной зоне земельного участка установлено, что  возведенные на земельном участке Г. указанные постройки находятся в непосредственной близости к границе земельного участка, что является основанием для их сноса.

По заключению проведенной по делу строительно-технической экспертизы расположение находящихся на участке Г. вспомогательных строений не соответствует  требованиям градостроительного регламента, установленного Правилами землепользования и застройки с.п. Горское для территориальной зоны Ж-1 в части минимальных отступов  индивидуальных гаражей и подсобных сооружений от границ земельного участка.

Так,  от кадастровой границы смежного земельного участка с северной стороны хозблок расположен на расстоянии 1,54 м, от фактической границы – на расстоянии 1,30м, что соответственно на 1,46 м и 1,70 м менее нормативного;

 от кадастровой границы смежного земельного участка с восточной стороны (проезд) хозблок расположен на среднем расстоянии 0,02 м, что на 2,98 м менее нормативного;

 по фактической границе со смежным участком с КН 50…23 расположены въездные ворота в гаражное помещение хозблока.

 Расстояние от сарая до границ смежного земельного участка с КН 50….23 варьируется от 0,21 м до 0,46 м, что на 2,79 м и 2,54 м соответственно менее нормативного;

среднее расстояние от фактической границы со смежным участком с КН 50..23 составляет 0,60м, что на 2,40 м менее нормативного.

Также экспертом зафиксирован  свес кровли хозблока и сарая над территорией земельного участка с КН 50…23. По хозблоку проекция свеса кровли составляет 0,39м шириной и  9,0 м длиной, по сараю - шириной от 0,15 до 0,42 м, длиной 7,22 м.   

С учетом установленных обстоятельств суд  пришел к выводу, что спорные хозблок и сарай являются самовольными постройками и подлежат сносу, поскольку устранить допущенные при их строительстве нарушения невозможно иным путем, с чем согласилась судебная коллегия.

Названный вывод президиум признал неверным, основанным на неправильном толковании и применении норм  права: ст. ст. 209, 263 ГК РФ, по смыслу которых собственник земельного участка, относящегося к землям населенных пунктов и имеющего вид разрешенного использования - для индивидуального жилищного строительства, вправе возводить на нем жилой дом и служебные постройки при условии соблюдения градостроительных и строительных норм и правил.

 В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", иск об устранении нарушений права подлежит удовлетворению в том случае, когда истец докажет, что имеется реальная угроза нарушения его права собственности или законного владения со стороны ответчика.

Несоблюдение, в том числе незначительное, градостроительных и строительных норм и правил при строительстве может являться основанием для удовлетворения заявленного иска, если при этом нарушается право собственности или законное владение истца (абз. 2 п. 46 названного постановления Пленума).

Таким образом, применительно к данному спору истец в силу положений ч. 1 ст. 12 и ч. 1 ст. 56   ГПК РФ должен доказать не только факт нарушения ответчиком нормативных требований при строительстве, но и существенность данных нарушений, а также нарушение этим своих прав и законных интересов.

Исходя из конституционно-правовых принципов справедливости, разумности и соразмерности, избранный истцом способ защиты должен соответствовать характеру и степени допущенного нарушения его прав или законных интересов, либо публичных интересов.

Между тем такие обстоятельства по делу судом не установлены; доказательства, свидетельствующие о существенности допущенных ответчиком нарушений, а также о нарушении ответчиком прав и законных интересов истца в деле не представлены.

Так, из материалов дела следует, что спорные хозяйственные постройки возведены Г. на принадлежащем ему земельном участке, который  относится к категории земель - земли населенных пунктов, разрешенное использование - для индивидуального жилищного строительства.

В силу ч. 17 ст. 51 ГрК РФ выдача разрешения на строительство не требуется, в том числе в случае строительства гаража на земельном участке, предоставленном физическому лицу для целей, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, или строительства на земельном участке, предоставленном для ведения садоводства, дачного хозяйства (пункт 1); строительства на земельном участке строений и сооружений вспомогательного использования (пункт 3).

Таким образом, Г. в силу указания закона мог возводить на своем  участке гараж, иные строения и сооружения вспомогательного использования без предварительного получения разрешения на строительство. Тем самым вывод суда о том, что спорные хозяйственные постройки возведены ответчиком без получения необходимых разрешений, противоречит положениям пункта 3 ч. 17 ст. 51 ГрК РФ.

В кассационной жалобе заявитель ссылался на то, что требование о сносе строений является несоразмерным допущенному при строительстве нарушению норматива отступа от границ земельного участка.

Проведенной по делу судебной строительно-технической экспертизой установлено, что спорные объекты  являются конструктивно стабильными  объектами капитального строительства, не создают угрозу жизни и здоровью граждан, не выходят за пределы красных линий. Сведения о хозблоке внесены в ЕГРН с присвоением  кадастрового номера, что подтверждено соответствующей выпиской.

 Целевое назначение земли и вид разрешенного использования земельного участка ответчиком не нарушены.

          Земельный участок с КН 50…23, в непосредственной близости от которого расположены возведенные ответчиком спорные постройки и над которым находится свес с крыш этих построек, не является муниципальной собственностью, т.е. право землепользования непосредственно муниципального образования не нарушено.

          Из приобщенных в материалы дела выписки из  публичной кадастровой карты и справки ПЖСК «Л.п.» от 1 августа 2017г. № 17 следует, что  названный участок находится в частной собственности указанного кооператива и ПЖСК дал Г. согласие на размещение гаража в непосредственной близости от своего земельного участка.

         Указанные обстоятельства имеют существенное значение для правильного разрешения спора по существу, однако суд в нарушение ст. ст. 56, 67, 196, 198 ГПК РФ не включил их в предмет доказывания и надлежащей оценки в совокупности с иными доказательствами по делу не дал.   

 Удовлетворяя иск, суд в нарушение положений ст. 10 ГК РФ не дал оценки и тому, насколько выбранный истцом способ защиты соответствует допущенному ответчиком нарушению.

В кассационной жалобе указывается, что принадлежащий Г. земельный участок расположен по адресу, который  относится к территории Назарьевского сельского поселения Одинцовского района, тогда как при разрешении спора суд руководствовался Правилами землепользования и застройки сельского поселения Горское Одинцовского района.

Тот факт, что земельный участок ответчика, на котором возведены спорные строения, расположен на территории с.п. Назарьевское, подтверждается, в частности, кадастровым паспортом, выданным на этот участок, и правоподтверждающими документами прежнего собственника.

 На данное обстоятельство ответчик ссылался и в апелляционной жалобе, однако ни суд первой инстанции, ни судебная коллегия указанное противоречие не устранили.

Помимо того,  сославшись на несоблюдение ответчиком Правил землепользования застройки с.п. Горское, суд не учел, что в соответствии с пунктами 2 и 3 указанного решения оно подлежало опубликованию  в официальных средствах массовой информации Одинцовского  муниципального района и вступало в силу со дня его официального опубликования.

Однако в материалах дела отсутствуют сведения о том, что названные решение и Правила были опубликованы в порядке, определенном действующим законодательством. Соответственно суд, применив при разрешении спора акты органа местного самоуправления, их легитимность не проверил.

        Допущенные  существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены апелляционного определения  и  направления дела на новое апелляционное рассмотрение. 

 

                                   Постановление президиума № 400 от 3 октября 2018 г.

          

2.  При отсутствии законодательного запрета оспорить решение, действие (бездействие) органа публичной власти, связанные с согласительными процедурами или отказом в проведении публичного мероприятия, вправе как его организатор, так и лица, уполномоченные организатором выполнять распорядительные функции по организации и проведению публичного мероприятия. 

 

   П. и Ю. обратились  с административным иском к администрации городского округа Красногорск о признании незаконными бездействия, отказов в согласовании проведения публичного мероприятия (митинга).

   Решением Красногорского городского суда от 28 декабря 2017г. требования удовлетворены.

  Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Московского областного суда от 19 февраля 2018г. решение суда  отменено, производство по делу  прекращено.

  Президиум указал на наличие оснований, предусмотренных законом, для  отмены апелляционного определения.

  Реализация установленного Конституцией РФ права граждан Российской Федерации собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования обеспечивается ФЗ от 19 июня 2004г. N 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях".

  В соответствии с пп. 3 ч. 3 ст. 5 названного Федерального закона   организатор публичного мероприятия наделен правом уполномочивать отдельных участников публичного мероприятия выполнять распорядительные функции по его организации и проведению.

         В силу п. 8 ч. 3 ст. 7 ФЗ от 19 июня 2004г. N 54-ФЗ фамилии, имена и отчества лиц, уполномоченных организатором публичного мероприятия выполнять распорядительные функции по организации и проведению публичного мероприятия, должны быть указаны в уведомлении о проведении публичного мероприятия.  

 Как установлено судом, 5 декабря 2017г. в адрес администрации г.о. Красногорск направлено уведомление о проведении 16 декабря 2017г.  с 11:00 до 14:30 часов публичного мероприятия в форме митинга, целью которого названо привлечение внимания органов государственной власти и местного самоуправления, средств массовой информации, жителей муниципального образования и представителей общественных организаций к проблематике отсутствия диалога общества и власти в городском округе Красногорск Московской области. Местом проведения публичного мероприятия указана площадь у ДК «Подмосковье» по ул. Ленина г. Красногорска,  предполагаемая численность участников  до 1000 человек.

Аналогичное уведомление было направлено в адрес администрации г.о. Красногорск 11 декабря 2017г. с указанием места и времени проведения публичного мероприятия – площадь Оптиков (у памятника В.И. Ленину) г. Красногорска, 23.12.2017г. с 11.00 до 14.30 часов, предполагаемая численность участников до 500 человек.

  Согласно уведомлениям организатором публичных мероприятий являлся К., уполномоченными им лицами по выполнению распорядительных функции по организации и проведению митинга – П. и Ю. (административные истцы по делу).

 Администрацией г.о. Красногорск в согласовании  проведения публичных мероприятий отказано по причине запланированного проведения по названным адресам и в указанные даты иных мероприятий, о чем письменно сообщено К. в ответах от 7  и 13 декабря 2017г. соответственно.

 Удовлетворяя требования административных истцов, суд пришел к выводу, что администрацией г.о. Красногорск нарушены положения ст. 12 ФЗ от 19.06.2004г. N 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", поскольку  не исполнена обязанность  предложить организатору митинга  его проведение в иных общественно доступных местах.

Отменяя решение суда первой инстанции и прекращая производство по делу, судебная коллегия, ссылаясь на положения п. 3 ч.1 ст. 128, ст. 194, ст. 225 КАС РФ,   исходила из того, что действиями администрации  г.о. Красногорск права и свободы  административных истцов отказами в согласовании заявленных к проведению на 16 декабря 2017г. и 23 декабря 2017г. митингов, не затронуты. Организаторами указанных публичных мероприятий они не являются.

         Однако выводы суда апелляционной инстанции основаны на неверном толковании и применении норм  материального права.

  В соответствии с ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, которая в каждом конкретном деле осуществляется в одной из форм отправления правосудия, в том числе путем обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц (ч. 2).

         Согласно ст. 19 ФЗ от 19.06.2004 N 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" решения и действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, нарушающие право граждан на проведение публичного мероприятия, могут быть обжалованы в суд в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

  В силу п. 2 ч. 2 ст. 1 КАС РФ суды в порядке, предусмотренном данным кодексом, рассматривают и разрешают подведомственные им административные дела о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, в том числе административные дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, иных государственных органов, должностных лиц, порядок производства по которым предусмотрен гл. 22 названного кодекса.

  Положения ч. 1 ст. 218 КАС РФ предоставляют гражданину право обратиться в суд с требованиями об оспаривании действий (бездействия) органа государственной власти, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, если он полагает, что нарушены его права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов.

          В силу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе, преследовать социально значимую, законную цель (обеспечение общественной безопасности, защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц), являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой социально значимой, законной цели).

          Прекращая производство по административному делу, суд апелляционной инстанции не привел закон, ограничивающий права лиц, уполномоченных организатором по выполнению распорядительных функций по организации и проведению публичных мероприятий, на обжалование в судебном порядке решений, действий (бездействия)  органа публичной власти, связанных с согласительными процедурами или отказом в проведении публичного мероприятия.  

         Равно, сославшись  на положения ст.  194 КАС РФ, судебная коллегия  конкретного основания, из числа перечисленных в названной норме,   для прекращения производства по административному делу не указала.

        Таким образом, при отсутствии законодательного запрета оспорить решение, действие (бездействие) органа публичной власти, связанные с согласительными процедурами или отказом в проведении публичного мероприятия, вправе как его организатор, так и лица, уполномоченные организатором выполнять распорядительные функции по организации и проведению публичного мероприятия. 

         Такой подход согласуется с разъяснением, содержащимся в п. 2  постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 N 28 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел и дел об административных правонарушениях».  

         Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм процессуального и материального права явились основанием для  отмены апелляционного определения и  направления дела  на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

 

                            Постановление президиума № 413 от 10 октября 2018 г.

          

3.    При разрешении споров, связанных с защитой жилищных прав, судам необходимо иметь в виду, что принцип неприкосновенности жилища и недопустимости произвольного лишения жилища является одним из основных принципов не только конституционного, но и жилищного законодательства.

 

  Ш. обратился с иском к администрации г.о. Серпухов о предоставлении жилого помещения, поскольку жилое помещение, в котором он был зарегистрирован по месту жительства вместе с матерью Ш.Н.В., ответчиком было передано на реконструкцию, в результате чего часть дома, в которой находилось жилье истца, стало непригодным для проживания.

  Решением Серпуховского городского суда от 15 ноября 2017г. иск удовлетворен, на ответчика возложена обязанность предоставить Ш. благоустроенное жилое помещение по договору социального найма, соответствующее нормам жилищного законодательства.

 Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 21 февраля 2018г. решение суда отменено, по делу принято новое решение об отказе в иске.

 Президиум указал на наличие оснований к отмене апелляционного определения.

Судом установлено, многоквартирный жилой дом казарменного типа № 4 по ул. К.  в г. Серпухов, относившийся к жилищному фонду АО «Химволокно», постановлением главы администрации г. Серпухова  в 1995г.  передан в муниципальную собственность.

В 1997г. Ш.Н.В. в названном доме на условиях социального найма предоставлено изолированное жилое помещение в виде двух жилых комнат общей площадью 36,9 кв.м. Согласно выписке из домовой книги по состоянию на 9 октября 2017г., Ш.Н.В., Ш. и М. зарегистрированы в указанном жилом помещении с 3 июня 1997г. по постоянному месту жительства.

Ш.Н.В. снята с регистрационного учета 10 сентября 2013г. в связи со смертью, наступившей 29 августа 2013г., М. умер  22 октября  2017г.,  после чего также был снят с регистрационного учета.  Истец зарегистрирован по указанному адресу до настоящего времени.

       Решением Комитета по управлению имуществом г. Серпухова от 5 мая 2009 г. указанный многоквартирный жилой дом  4 разделен на четыре части:

       часть № 1 - подвал (помещения № № 1-5), общей площадью 234,1 кв.м.; 

       часть № 2 - помещения №№ 1-5 на первом этаже, помещения №№ 1-7, 9, 10, 31 на втором этаже, помещения №№ 1, 2, 4 на третьем этаже, общей площадью 590,2 кв.м.;

       часть № 3 - помещения №№ 6-30 на первом этаже, помещения №№ 8, 11-30 на втором этаже, помещения №№ 3, 5-25 на третьем этаже, общей площадью 2539,6 кв.м.;

       часть № 4 - помещения №№ 1-7 на четвертом этаже, общей площадью 217,7 кв.м.

       На основании названного решения за муниципальным образованием «Город Серпухов Московской области» в ЕГРП зарегистрировано право на каждую из образовавшихся частей жилого дома в отдельности, в подтверждение чему 26 июня 2009г.  выданы соответствующие свидетельства о государственной регистрации права.

9 октября 2009 г.  между муниципальным образованием «Город Серпухов Московской области» и К. заключено соглашение о намерениях по использованию названного жилого дома, согласно которому стороны договорились в срок до 31 декабря 2009г. заключить договор мены принадлежащего им на праве собственности имущества, а именно: обменять принадлежащие муниципальному образованию в названном доме части 1, 3, 4  на принадлежащие К. квартиры №№ 11 16 в д. 10 по ул. К. в г. Серпухов.

         Пункт 9 соглашения содержит ссылки на то, что часть  № 2 жилого д.4 по ул. К. остается в муниципальной собственности, и что по состоянию на момент подписания настоящего соглашения в доме зарегистрированы 35 человек, в том числе Ш., М. и Ш.Н.В. 

  В соответствии с  п. 10 соглашения К. обязался за свой счет произвести ремонт муниципальной части № 2 в жилом доме с обустройством отдельных квартир, соответствующих социальным нормам, санитарным и противопожарным правилам. Срок окончания ремонта муниципальной части жилого дома не должен был превышать даты ввода жилого дома 4 в эксплуатацию после реконструкции.

  Во исполнение соглашения о намерениях, 19 октября 2009г. между муниципальным образованием «Город Серпухов Московской области» в лице главы города и К., заключен договор мены, по условиям которого, в частности, к К. перешло право собственности на части 1, 3, 4 жилого дома 4 по ул. К. г. Серпухов, сторонами подписан передаточный акт.

 Часть № 2 жилого дома осталась в муниципальной собственности, что подтверждено свидетельством о государственной регистрации права от 15 июля 2009г.

  Удовлетворяя иск, суд установил, что в результате действий ответчика в отношении дома, в котором находилось занимаемое истцом по договору социального найма жилое помещение, это помещение не сохранилось; на месте комнат Ш. созданы новые помещения, принадлежащие К. Согласно техническому паспорту на дом, помещения, оставленные в муниципальной собственности, представляют собой кухни и туалеты, т.е. являются нежилыми.

  Отменяя решение суда, и принимая по делу новое решение об отказе в иске, судебная коллегия сослалась на отсутствие надлежащих и бесспорных данных о том, что истец не имеет возможности пользоваться жилым помещением по месту своей регистрации. Судебная коллегия указала, что постановления о реконструкции д. № 4 по названному  адресу администрацией не издавалось, комнаты, ранее занимаемые семьей Ш., расположены в части № 2 дома, находящейся в собственности муниципального образования. Также судебной коллегией отмечено, что Ш. состоит на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий, в связи с чем его жилищные права не нарушены.

Выводы суда апелляционной инстанции президиум расценил, как  постановленные в нарушение норм материального  и процессуального  права.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", судам необходимо учитывать, что по смыслу ст. 327 ГПК РФ повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

 Если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330 ГПК РФ), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств. Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не доказаны обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330 ГПК РФ), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (пункты 28, 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 N 13).

 Статьей 56 ГПК РФ установлено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

 Из изложенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению следует, что выводы суда, в т.ч. и апелляционной инстанции, об установленных им фактах должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. При этом бремя доказывания юридически значимых обстоятельств между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также требований и возражений сторон.

Кроме того, в силу положений статей 67, 71, 327, 327.1, 329 ГПК РФ суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. В противном случае нарушаются задачи и смысл судопроизводства, установленные статьей 2 названного Кодекса.

 Требования названных норм и разъяснений о порядке их применения судом апелляционной инстанции не соблюдены.

 В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009  N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при разрешении споров, связанных с защитой жилищных прав, судам необходимо иметь в виду, что принцип неприкосновенности жилища и недопустимости произвольного лишения жилища является одним из основных принципов не только конституционного, но и жилищного законодательства (ст. 25 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 1, 3 Жилищного кодекса Российской Федерации).

 Сделав вывод о том, что жилое помещение истца расположено в части №2 жилого дома, оставшейся в собственности муниципального образования, судебная коллегия оставила  без внимания письменный отзыв администрации г.о. Серпухов на иск, из которого следует, что часть № 2 этого дома является нежилой.

 Таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что истец фактически был лишен занимаемого жилого помещения в результате действий ответчика, судебной коллегией не опровергнут, а допустимые доказательства, подтверждающие, что занимаемые истцом по договору социального найма жилые комнаты сохранены в части № 2 жилого дома, в материалы дела не представлены.

Нельзя признать обоснованным и вывод суда о том, что оснований для возложения на ответчика обязанности предоставить истцу жилое помещение в порядке  части 3 ст. 88 ЖК РФ не имеется  ввиду того, что жилой дом, в котором находилось жилое помещение истца, не признавался аварийным, подлежащим сносу или реконструкции.

Судом первой инстанции, в частности, установлено, что жилой дом 4 по ул. К. г. Серпухова  включался в муниципальную программу  «Переселение граждан из ветхого жилищного фонда с высоким уровнем износа в г. Серпухове на 2001-2010гг.» федеральной и областной программ  «Жилище», а также муниципальную программу «Переселение граждан из ветхого жилищного фонда с высоким уровнем износа в г. Серпухове на 2011-2015 годы». Программы закрыты в связи с их неэффективностью.

         Судебная коллегия указанные обстоятельства не включила в предмет доказывания, надлежаще не исследовала, не учла, что по состоянию на 2009 год названный выше жилой дом был разделен, отдельные его части переданы в собственность физическому лицу  К., с которым истец в договорном правоотношении не состоял. В то время как  договор социального найма, стороной по которому выступает ответчик по делу, с истцом не расторгался;  утратившим (прекратившим) право пользования жилым помещением Ш. не признан, является нуждающимся в улучшении жилищных условий и состоит на соответствующем учете. Временное отсутствие в занимаемом по договору социального найма жилом помещении не влечет прекращение права граждан на пользование этим жильем.

 Сославшись на то, что истец не доказал невозможность пользования жилым помещением по месту своей регистрации, судебная коллегия в нарушение ст. 56 ГПК  РФ неверно распределила бремя доказывания, не учла, что Ш. является слабой стороной правоотношения, тогда как ответчик являлся собственником жилого дома, в котором находилось жилое помещение истца, и именно на ответчике лежит обязанность доказать, что это помещение сохранено и может являться предметом договора социального найма с учетом требований ч. 1 ст. 62 ЖК РФ.

 Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены  апелляционного определения и  направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                         Постановление президиума № 435 от 24 октября 2018 г.

 

4.   Понятие «использование земельного участка в соответствии с его целевым назначением и разрешенным использованием» и понятие «своевременное использование (освоение) земельного участка» являются различными понятиями, вследствие чего неиспользование (неосвоение) земельного участка в течение определенного времени не может рассматриваться как неиспользование земельного участка в соответствии с его целевым назначением и разрешенным использованием.

 

КУМИ администрации Солнечногорского муниципального района (далее – Комитет) обратился с иском к В. о расторжении договора аренды земельного участка по тем основаниям, что В. существенно нарушены условия договора аренды, так как арендованный земельный участок используется не по целевому назначению.

Решением Солнечногорского городского суда от 16 августа 2017г. исковые требования удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 28 февраля 2018г. решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судами нарушения норм права.

  Судом установлено, что 16 октября 2012г. между Комитетом (арендодатель) и В. (арендатор) заключен договор аренды земельного участка площадью 2500 кв.м. с КН 50…48, разрешенное использование - для общественно-делового и гражданского строительства (размещение магазина), сроком на 49 лет, по условиям которого арендатор, в частности, обязался использовать полученный в аренду земельный участок в соответствии с целевым назначением и принадлежностью к установленной категории земли;   освоить земельный участок в соответствии с разрешительной и проектной документацией; производить необходимые согласования с соответствующими службами в случаях строительства объектов недвижимости на арендованном земельном участке.

Пунктом 6.3.4 договора аренды предусмотрено его досрочное расторжение в случае неиспользования земельного участка по целевому назначению в течение 6 месяцев. 

Согласно актам обследования от 10 ноября 2015г. и 26 декабря 2016г. арендованный земельный участок не огорожен забором, на участке расположена парковка автомобилей, хозблок с рекламным баннером художественной ковки и выставочные образцы по продаже тротуарной плитки, на другой части участка растут деревья и кустарниковые растения, объекты капитального строительства на земельном участке отсутствуют, участок не используется в соответствии с видом разрешенного использования.

Комитетом в адрес В. направлялось уведомление от 5 декабря 2016г. о выявленном нарушении условий договора аренды земельного участка и предложением о расторжении договора. Однако указанная претензия В.  не была удовлетворена.

Удовлетворяя иск, суд исходил из того, что В. не представлено доказательств, подтверждающих подготовку спорного земельного участка к его использованию по целевому назначению, с чем согласилась судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда.

Между тем  данные выводы президиум расценил как не соответствующие положениям закона:  ч. 1 ст. 619 и п. 2 ст. 450 ГК РФ, по смыслу которых договор аренды земельного участка может быть расторгнут досрочно по инициативе арендодателя только в случае существенного нарушения арендатором условий договора.

По условиям договора  (пункт 4.3.2) В. обязался использовать полученный в аренду земельный участок в соответствии с его целевым назначением и принадлежностью к установленной категории земель.

Статьей 7 (п.1) ЗК РФ предусмотрено, что земли в Российской Федерации по целевому назначению подразделяются на следующие категории: земли сельскохозяйственного назначения, земли населенных пунктов, земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны, безопасности и земли иного специального назначения, земли особо охраняемых территорий и объектов, земли лесного фонда, земли водного фонда, земли запаса.

В соответствии с п. 2 ст. 7 ЗК РФ земли, указанные в пункте 1 настоящей статьи, используются в соответствии с установленным для них целевым назначением. Правовой режим земель определяется исходя из их принадлежности к той или иной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий, общие принципы и порядок проведения которого устанавливаются федеральными законами и требованиями специальных федеральных законов.

Любой вид разрешенного использования из предусмотренных зонированием территорий видов выбирается самостоятельно, без дополнительных разрешений и процедур согласования.

Согласно ст. 42 ЗК РФ собственники земельных участков и лица, не являющиеся собственниками земельных участков, обязаны использовать земельные участки в соответствии с их целевым назначением способами, которые не должны наносить вред окружающей среде, в том числе земле как природному объекту; сохранять межевые, геодезические и другие специальные знаки, установленные на земельных участках в соответствии с законодательством; осуществлять мероприятия по охране земель, лесов, водных объектов и других природных ресурсов, в том числе меры пожарной безопасности; своевременно приступать к использованию земельных участков в случаях, если сроки освоения земельных участков предусмотрены договорами; своевременно производить платежи за землю; соблюдать при использовании земельных участков требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов; не допускать загрязнение, истощение, деградацию, порчу, уничтожение земель и почв и иное негативное воздействие на земли и почвы; выполнять иные требования, предусмотренные настоящим Кодексом, федеральными законами.

Из содержания указанных норм в их взаимосвязи следует, что понятие «использование земельного участка в соответствии с его целевым назначением и разрешенным использованием» и понятие «своевременное использование (освоение) земельного участка» являются различными понятиями, вследствие чего неиспользование (неосвоение) земельного участка в течение того или иного времени не может рассматриваться как неиспользование земельного участка в соответствии с его целевым назначением и разрешенным использованием.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что полученный в аренду земельный участок используется ответчиком с нарушением  его целевого назначения и вида разрешенного использования, поэтому ссылку суда на несоблюдение ответчиком положений пункта 4.3.2 договора аренды как основание для его досрочного расторжения  нельзя признать верной.

Согласно пункту 6.3.4 договора аренды он может быть расторгнут в установленном порядке в случае неиспользования земельного участка в течение 6 месяцев, за исключением времени, необходимого для освоения земельного участка, а также времени, а течение которого земельный участок не мог быть использован по назначению из-за стихийных бедствий или ввиду иных обстоятельств, исключающих такое использование; неуплаты арендной платы в сроки, установленные настоящим договором, более 2 раз подряд.

В силу положений ст. 46, пункта 2 ст. 45 ЗК РФ в их взаимосвязи аренда земельного участка прекращается по основаниям и в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, а также в случае неиспользования земельного участка, предназначенного для сельскохозяйственного производства либо жилищного или иного строительства, в указанных целях в течение трех лет, если более длительный срок не установлен федеральным законом.

В этот период не включается время, необходимое для освоения участка, за исключением случаев, когда земельный участок относится к землям сельскохозяйственного назначения, оборот которых регулируется Федеральным законом «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», а также время, в течение которого участок не мог быть использован по целевому назначению из-за стихийных бедствий или ввиду иных обстоятельств, исключающих такое использование.

         Таким образом, действующее правовое регулирование устанавливает минимальный трехлетний срок для освоения земельного участка, предоставленного для целей строительства, предусматривает возможность продления этого срока, а также  исключает из названного срока период, в течение которого участок не мог быть использован по целевому назначению ввиду обстоятельств, исключающих такое использование. 

         Положения заключенного между сторонами по делу договора аренды земельного участка также содержат условие о невключении в период  неиспользования земельного участка времени, необходимого для его освоения, а также препятствующего его освоению.

         Исходя из характера возникшего между сторонами   правоотношения, юридически значимым по делу являлся вопрос о наличии объективных обстоятельств, исключающих возможность использования ответчиком земельного участка с учетом вида его разрешенного использования - для общественно-делового и гражданского строительства (размещение магазина).

        Исчерпывающего перечня обстоятельств, препятствующих использование земельного участка, закон не содержит, в связи с чем при разрешении конкретного спора суду надлежало исходить из совокупности представленных по делу доказательств.

        В обоснование своих возражений против иска, ответчик ссылался на то, что он приступил к освоению земельного участка, о чем свидетельствуют договор № 08/11 от 16 ноября 2015г. о строительстве конструкции для размещения магазина, договор № 18/16 на вывоз бытовых отходов от 01 июня 2016г., технические условия № С-16-00-912153/102 от 26 июля 2016г. на технологическое присоединение к электрическим сетям, договор №016115 от 15 июля 2015г. о проведении работ по получению градостроительного плана земельного участка, разработке и согласованию эскизного проекта магазина, акт от 10 октября 2016г. о выполнении планировки территории в объеме 833 кв.м., бетонировании въезда на участок в объеме 45 кв.м., строительстве бытовки «сторожки» площадью 15 кв.м., договор № 1210/ф-1 от 12 октября 2016г. об инженерных изысканиях путем проведения топографической съемки.  Задолженности по арендной плате В. не имеет.          Просил учесть, что участок не мог быть освоен в полном объеме  в более короткий срок по объективным причинам, препятствующим использованию земельного участка, в том числе в виду того, что предоставленный ему в аренду участок был занят  разрушенными строениями, фундаментами, по участку пролегает овраг,  участок по всей границе заболочен.

         Между тем, разрешая спор, суд в нарушение ст.ст. 56, 198 ГПК РФ указанные обстоятельства в предмет доказывания не включил, на обсуждение сторон не поставил, надлежаще не исследовал, что повлекло вынесение необоснованного решения.

              Не дано судом оценки и доводу ответчика о том, что договором аренды земельного участка конкретные сроки освоения земельного участка, переданного ему в аренду, предусмотрены не были, общий срок аренды составляет 49 лет.

         Согласно ч. 3 ст. 619 ГК РФ арендодатель вправе требовать досрочного расторжения договора только после направления арендатору письменного предупреждения о необходимости исполнения им обязательства в разумный срок.

         По делу установлено, что Комитетом в адрес В. направлялось уведомление от 5 декабря 2016г., в котором  предлагалось в 30-дневный срок с момента его получения  устранить выявленные нарушения.

         Разрешая спор, суд в нарушение приведенной нормы права не установил, являлся ли срок, определенный администрацией для устранения нарушения, разумным с точки зрения того, что фактически ответчику предлагалось в месячный срок в зимнее время года освоить арендованный участок со строительством на нем магазина, несмотря на то, что по утверждению ответчика, этот участок имеет заболоченность и занят разрушенными постройками.

          Судебная коллегия также оставила без внимания  представленный ответчиком градостроительный план спорного земельного участка, подготовленный главным специалистом Главного управления архитектуры и градостроительства Московской области и подписанный электронной подписью 2 августа 2017г., т.е. до вынесения решения судом первой инстанции.

       Допущенные существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены  апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                          Постановление президиума № 447 от 31 октября 2018 г.

 

5.  Действующее правовое регулирование содержит императивное, не подлежащее изменению в правоприменительной практике правило о том, что обязательная доля в наследстве удовлетворяется первично за счет незавещанной части наследственного имущества. При достаточности незавещанного имущества право на обязательную долю в наследстве за счет завещанного имущества удовлетворению не подлежит. 

 

М. обратился  с иском к А. о признании за ним в порядке наследования права собственности на 1/2 долю земельного участка, принадлежавшего его матери М.Н.А., который она при жизни завещала А. Поскольку М. является единственным наследником по закону к имуществу матери, в связи с инвалидностью находился на её иждивении, полагает, что имеет право на обязательную долю в завещанном наследственном имуществе.

Решением Истринского городского суда от 27 июня 2017г. иск удовлетворен.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 15 января 2018г. решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал  на допущенные судами нарушения норм права.

       Судом установлено, что после смерти М.Н.А. по заявлению ее сына М. - единственного наследника по закону,  нотариусом   заведено наследственное дело. К наследованию по закону заявлены два денежных вклада с причитающимися процентами и  компенсация  по закрытому лицевому счету в ПАО «Сбербанк России». На указанное имущество М. 13 марта 2017г. выдано свидетельство о праве на наследство по закону.

         М.Н.А. на праве собственности принадлежал земельный  участок №22 в  СНТ «К», который 9 июня 2015г. она завещала своему бывшему супругу – А. На основании заявления А. нотариусом заведено другое наследственное дело к имуществу М.Н.А. Согласно выписке из ЕГРН за А. 20 января 2017г. зарегистрировано право собственности на указанный земельный участок.

          М. с  7 августа 2015г. по 1 сентября 2016г. являлся инвалидом  второй группы, 20 февраля 2017г. ему при повторном переосвидетельствовании установлена третья группа инвалидности бессрочно.

  Разрешая спор, суд установил, что наследственное имущество М.Н.А. состоит из комнаты площадью 11,2 кв.м. в коммунальной квартире в г. Дедовск, денежных вкладов и названного выше земельного участка.  

  Сославшись на то, что ответчик не представил доказательств о стоимости комнаты и что незавещанной части наследственного имущества недостаточно для покрытия обязательной доли М. в завещанном имуществе, суд признал за истцом право собственности на 1/2 долю спорного участка.

  Апелляционным определением судебной коллегии по делу  назначалась судебная оценочная экспертиза комнаты, земельного участка и иного имущества, имеющегося на данном участке, по состоянию на дату смерти наследодателя. Согласно экспертному заключению рыночная стоимость комнаты составляла  617 074 руб., рыночная стоимость земельного участка – 852 000 руб., рыночная стоимость расположенного на этом участке садового дома  841 200 руб.

 Судебная коллегия, приняв во внимание заключение судебной оценочной экспертизы, указала, что незавещанной части имущества недостаточно для реализации права истца на обязательную долю в завещанном наследстве.

 Между тем названные выводы судов основаны на неправильном применении и  толковании норм материального права.

 Положениями п. 1 ст. 1149 ГК РФ предусмотрено, что несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя, его нетрудоспособные супруг и родители, а также нетрудоспособные иждивенцы наследодателя, подлежащие призванию к наследованию на основании п. п. 1 и 2 ст. 1148 указанного выше кодекса, наследуют независимо от содержания завещания не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля).

 Согласно пунктам 2, 3 ст. 1149 ГК РФ право на обязательную долю в наследстве удовлетворяется из оставшейся незавещанной части наследственного имущества, даже если это приведет к уменьшению прав других наследников по закону на эту часть имущества, а при недостаточности незавещанной части имущества для осуществления права на обязательную долю - из той части имущества, которая завещана.

 В обязательную долю засчитывается все, что наследник, имеющий право на такую долю, получает из наследства по какому-либо основанию, в том числе стоимость установленного в пользу такого наследника завещательного отказа.

 В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп. в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», при определении размера обязательной доли в наследстве следует исходить из стоимости всего наследственного имущества (как в завещанной, так и в незавещанной части).

Право на обязательную долю в наследстве удовлетворяется из той части наследственного имущества, которая завещана, лишь в случаях, если все наследственное имущество завещано или его незавещанная часть недостаточна для осуществления названного права (пп. «г» п. 32 названного постановления Пленума).

Таким образом, действующее правовое регулирование содержит императивное, не подлежащее изменению в правоприменительной практике, правило о том, что обязательная доля в наследстве удовлетворяется первично за счет незавещанной части наследственного имущества. При достаточности незавещанного имущества право на обязательную долю в наследстве за счет завещанного имущества удовлетворению не подлежит.

Размер обязательной доли и воля лица, обладающего правом на обязательную долю на получение этой доли за счет завещанного имущества, в данном случае правового значения не имеют и не могут отменить или изменить установленный прямым указанием закона порядок удовлетворения права на обязательную долю.

Между тем императивные требования приведенных выше правовых норм и разъяснений, изложенных в указанном постановлении, судами при разрешении спора не применены.

 Исходя из характера возникшего правоотношения, юридически значимыми при разрешении настоящего спора являлись вопросы о стоимости обязательной доли истца в наследственном имуществе М.Н.А. (с учетом стоимости всего завещанного и незавещанного имущества наследодателя, включая как все объекты недвижимости, так  денежные вклады и компенсации), могла  ли обязательная доля быть реализована истцом за счет стоимости унаследованного им незавещанного имущества и  в какой доле за ним должно быть признано право на завещанное имущество, в том случае, если незавещанного имущества недостаточно. 

 В своей кассационной жалобе А. ссылался на то, что основания для признания за истцом  права собственности на 1/2 долю земельного участка, исходя из стоимости всего принадлежащего наследодателю ко дню смерти имущества, отсутствовали. 

  Однако в нарушение приведенных выше требований закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ о порядке их применения ни суд первой инстанции, ни судебная коллегия расчет стоимости обязательной доли не произвели, что свидетельствует о необоснованности судебных актов.

  Неприменение судом положений закона, регулирующих спорные отношения, привело к существенному нарушению прав и законных интересов А., являющегося наследником по завещанию.

  Допущенные существенные нарушения норм материального  и процессуального права явились  основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

                            Постановление президиума № 462 от 7 ноября 2018 г.

 

6.   Согласно ч. 1 ст. 218 КАС РФ гражданин может обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагает, что нарушены или оспорены его права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению его прав, свобод и реализации законных интересов или на него незаконно возложены какие-либо обязанности.

 

К. обратился с административным иском к администрации г.о. Мытищи  о признании недействительными результатов выборов старосты                      деревни Ф. Мытищинского района Московской области, ссылаясь на то, что 11 июня 2016г. состоялось собрание жителей деревни Ф., на котором старостой населенного пункта избран Б., не имеющий постоянной регистрации в границах данного населенного пункта.

Определением Мытищинского городского суда от 13 ноября 2017г. производство по административному делу по административному иску К. прекращено по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 194 КАС РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Московского областного суда от 28 марта 2018г. определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Президиум указал на наличие  оснований к отмене принятых по делу судебных актов.

В соответствии с ч. 1 ст. 29 ФЗ от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" для обсуждения вопросов местного значения, информирования населения о деятельности органов местного самоуправления и должностных лиц местного самоуправления, осуществления территориального общественного самоуправления на части территории муниципального образования могут проводиться собрания граждан.

Согласно ч. 2 ст. 29 названного ФЗ  собрание граждан проводится по инициативе населения, представительного органа муниципального образования, главы муниципального образования, а также в случаях, предусмотренных уставом территориального общественного самоуправления.

Собрание граждан, проводимое по инициативе представительного органа муниципального образования или главы муниципального образования, назначается соответственно представительным органом муниципального образования или главой муниципального образования.

Собрание граждан, проводимое по инициативе населения, назначается представительным органом муниципального образования в порядке, установленном уставом муниципального образования.

Порядок назначения и проведения собрания граждан, а также полномочия собрания граждан определяются настоящим Федеральным законом, уставом муниципального образования и (или) нормативными правовыми актами представительного органа муниципального образования, уставом территориального общественного самоуправления (часть 5 статьи 29 Федерального закона).

Судом установлено, что на основании постановления администрации г.о. Мытищи от 3 июня 2016г. №2159  было организовано собрание граждан по вопросу выбора старосты деревни Ф. Данное собрание граждан состоялось 11 июня 2016г., решением которого  старостой деревни сроком на пять лет избран гражданин Б.

Обращаясь в суд с иском, К. ссылался на то, что в соответствии с Положением «О старостах в сельских населенных пунктах городского округа Мытищи Московской области», утвержденным  решением Совета депутатов г.о. Мытищи от 21 апреля 2016г., старостой деревни может быть избрано лицо, имеющее постоянную регистрацию в данном населенном пункте (пункты 2.1 и 5.2).  Б. такой регистрации в деревне Ф. не имеет.  По поводу допущенного нарушения К. неоднократно обращался в администрацию г.о. Мытищи.

Из содержания  иска следует, что К. выражает несогласие с ответами и действиями (бездействием) должностных лиц муниципального образования, которые, по его утверждению, нарушают, в том числе и его права, предусмотренные ст. 29 ФЗ от 06.10.2003 N 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации".

 В этой связи правовые основания для прекращения производства по административному делу по административному иску К. отсутствовали, поскольку согласно ч. 1 ст. 218 КАС РФ  гражданин может обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагает, что нарушены или оспорены его права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению его прав, свобод и реализации законных интересов или на него незаконно возложены какие-либо обязанности.

При таких обстоятельствах имеются основания полагать, что нарушено право К. на судебную защиту, гарантированное ч. 1 ст. 46  Конституции Российской Федерации.

Постановленные судебные акты президиумом отменены и дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения.

 

                            Постановление президиума  № 518 от 5 декабря 2018 г.

 

7.   Исходя из принципа полного возмещения вреда, предполагается  возможность возмещения потерпевшему лицом, гражданская ответственность которого застрахована, вреда, причиненного при эксплуатации транспортного средства, в размере, который превышает страховое возмещение, выплаченное потерпевшему в соответствии с законодательством об обязательном страховании гражданской ответственности, то есть в полном объеме без учета износа.

 

ООО «З. Страхование» обратилось с иском к Р., ГУП МО «Мострансавто» о возмещении ущерба в размере 206 355,51 руб. и судебных расходов на оплату госпошлины, в порядке суброгации.

Решением Рузского районного суда от 31 января 2018г. иск удовлетворен частично: с ГУП МО «Мострансавто» в пользу ООО «З. Страхование» в возмещение ущерба взыскано 60833 руб. и расходы по госпошлине -  2024,99 руб.; в иске к Р. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 21 мая 2018г. решение суда оставлено без изменения. 

Президиум указал на  допущенные судами нарушения норм материального права  при разрешении настоящего спора.

Судом установлено, что 17 июля 2015г. имело место ДТП с участием транспортного средства ЛИАЗ 525625, принадлежащего на праве собственности ГУП МО «Мострансавто» и находившегося под управлением состоявшего с ГУП в трудовых отношениях водителя Р., и транспортного средства Ауди А6,  под управлением водителя С.

Автомобиль Ауди А6 был застрахован в ООО «З.Страхование» (страховщик) по риску КАСКО по договору ДСТ от 12 мая 2015г., по условиям которого предусмотрено страховое возмещение путем ремонта поврежденного автомобиля на СТОА по выбору страховщика. В качестве СТОА выбрано ООО «МэйджорСервисМ». Согласно счетам СТОА ООО «МэйджорСервисМ» стоимость восстановительного ремонта Ауди А6 составила 326 355,51 руб. Названную сумму в качестве страхового возмещения ООО «З.Страхование» оплатило в полном размере, что подтверждается соответствующими  платежными поручениями.  

Указанное ДТП произошло по вине водителя Р., нарушившего Правила дорожного движения РФ. Гражданская ответственность ГУП МО «Мострансавто» была застрахована по договору ОСАГО в СПАО «РЕСО-Гарантия», которое в порядке суброгации выплатило истцу в пределах лимита ответственности 120 000 руб.  

По ходатайству ГУП МО «Мострансавто» определением суда по делу назначалась судебная оценочная экспертиза,  согласно заключению которой наиболее вероятная стоимость восстановительного ремонта по устранению аварийных повреждений автомобиля Ауди А6 составляет с учетом износа 180 833 руб., без учета износа - 198 833 руб.

Разрешая спор, суд пришел к выводу о взыскании с ГУП МО «Мострансавто» в пользу истца 60833 руб., т.е. недоплаченную сумму ущерба, исходя из стоимости запасных частей с учетом их износа, с чем  согласилась судебная коллегия.

Данный вывод президиум расценил как основанный на неправильном применении и толковании норм материального права: ст. ст. 1064, 965 и 15 ГК РФ.

          Согласно приведенных норм права, к ООО «З.Страхование», выполнившему обязательства перед страхователем по выплате страхового возмещения путем оплаты ремонта поврежденного автомобиля Ауди А6 на СТОА согласно условиям договора добровольного страхования, перешло право требования к виновнику ДТП убытков в полном объеме.

Согласно разъяснений, содержащихся в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.

Таким образом, на причинителя вреда возлагается бремя доказывания возможности восстановления поврежденного имущества без использования новых материалов, а также неразумности избранного потерпевшим способа исправления повреждений.

Решение суда не содержит вывода о том, что избранный потерпевшим способ исправления повреждений автомобиля Ауди А6 является неразумным и что восстановление данного автомобиля было возможно без использования новых материалов.

Помимо того, разрешая спор, суд не учел правовую позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда РФ от 10 марта 2017г. N 6-П "По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.С. Аринушенко, Г.С. Бересневой и других", согласно которой взаимосвязанные положения статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 ГК РФ по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования и во взаимосвязи с положениями Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" предполагают - исходя из принципа полного возмещения вреда - возможность возмещения потерпевшему лицом, гражданская ответственность которого застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, вреда, причиненного при эксплуатации транспортного средства, в размере, который превышает страховое возмещение, выплаченное потерпевшему в соответствии с законодательством об обязательном страховании гражданской ответственности, то есть в полном объеме без учета износа.

 Допущенные судами  существенные  нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены   апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                             Постановление президиума  № 571 от 26 декабря 2018 г.

 

8.   Не подлежат распределению между лицами, участвующими в деле, издержки, понесенные в связи с рассмотрением требований, удовлетворение которых не обусловлено установлением фактов нарушения или оспаривания прав истца ответчиком.

 

         Б.Г.Е. обратился с иском к Б.Е.А., Л.Н.А. об установлении границ земельного участка, взыскании судебных расходов.

        Решением Пушкинского городского суда от 8 ноября 2017г. иск удовлетворен частично: установлены границы земельного участка, взысканы с  ответчиков в пользу истца представительские расходы – по 10 000 руб., экспертные расходы – по 7 000 руб. с каждого ответчика, в остальной части  в иске отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 19 февраля 2018г. решение суда  оставлено без изменения.

         Президиум указал на  допущенные судами нарушения норм процессуального права.

  Как установлено судом, вступившим в законную силу решением Пушкинского городского суда  от 27 апреля 2017г. между Б.Г.Е. и Б.Е.А. произведен раздел земельного участка № 32, расположенного в  г. Пушкино, с/т «Ц.П.», признано   право собственности на данный земельный участок по 1/2 доле  за каждым.

Л.Н.А. является собственником соседнего земельного участка № 34 площадью 600 кв.м. Границы участков № 34 и № 32 в ГКН не установлены.

В настоящем деле суд удовлетворил исковые требования Б.Г.Е. об установлении границ земельного участка № 32.

Б.Г.Е. просил взыскать с ответчиков судебные расходы в размере 70 000 руб. (20 000 рублей - за проведение землеустроительной экспертизы и 50 000 руб. - расходы на представителя) в равных долях.

Разрешая вопрос о распределении судебных расходов между сторонами, суд указал, что исходит из принципов разумности, справедливости, учитывает частичное удовлетворение исковых требований, объем выполненной представителем истца работы и определил сумму возмещения расходов на представителя в размере 20 000 руб., на проведение экспертизы – 14 000 руб., которые взыскал с ответчиков  в равных долях, с чем согласилась судебная коллегия.

Однако данные выводы основаны на неправильном применении норм процессуального права (ст. 98 ГПК РФ), сделаны без учета разъяснений, изложенных в п. 1  постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», о том, что  принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

         В п. 5 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что при предъявлении иска совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие) распределение судебных издержек производится с учетом особенностей материального правоотношения, из которого возник спор, и фактического процессуального поведения каждого из них.

         Вместе с тем в п. 19 названного  постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что не подлежат распределению между лицами, участвующими в деле, издержки, понесенные в связи с рассмотрением требований, удовлетворение которых не обусловлено установлением фактов нарушения или оспаривания прав истца ответчиком.

         В кассационной жалобе Б.Е.А. указывает, что при взыскании с нее судебных расходов суд не учел, что земельный участок № 32, границы которого истец просил установить, находится в их с  Б.Г.Е. общедолевой собственности. Она не возражала против удовлетворения иска, ее процессуальная позиция не способствовала несению истцом судебных расходов на экспертизу и на представителя, к понесенным истцом судебным расходам никакого отношения она не имеет.

Так, представитель Б.Е.А. – П.Д.В. на всех стадиях процесса возражений по существу спора не заявлял,  неоднократно обращал внимание судебных инстанций на то, что Б.Е.А.,  как сособственник земельного участка № 32, не нарушает прав истца и не препятствует установлению границ его участка.  

Названные доводы заслуживают внимания, однако суд их в предмет доказывания не включил.

Суд не учел, что рассмотрение данного спора судом было вызвано не возражением Б.Е.А. против требований истца об установлении границ земельного участка № 32, а основывалось на утверждении истца о нарушении Л.Н.А. правил застройки и возведении ею пристройки к дому частично на земельном участке, принадлежащем Б.Г.Е и Б.Е.А.

       Поскольку предъявление Б.Г.Е. иска не было связано с нарушением или оспариванием его прав со стороны Б.Е.А., постольку оснований для взыскания с  Б.Е.А.  расходов на представителя и экспертизу не имелось.

       Допущенные существенные нарушения норм процессуального права явились основанием для  отмены апелляционного определения в части взыскания судебных расходов   и   направления дела в этой части на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

 

                            Постановление президиума № 411 от 10 октября 2018 г.

 

9. Составление межевого плана является для собственника земельного участка необходимой процедурой для кадастрового учета и внесения в государственный кадастр недвижимости сведений о границах и площади принадлежащего данному лицу участка, в связи с чем понесенные собственником  на изготовление межевого плана расходы не могут относиться к судебным издержкам, подлежащим безусловному  взысканию с ответчиков.

 

       В. обратилась с заявлением о возмещении судебных расходов, просила взыскать с СНТ «Осеево» понесенные до обращения в суд в 2016г. расходы на топосъемку и межевание земельного участка в размере 20 000 руб., расходы на межевание земельного участка после вступления решения в законную силу в размере 5 000 руб., расходы на проведение судебной экспертизы - 30 000 руб., расходы по оплате услуг представителя -  30 000  руб. и на уплату государственной пошлины в размере 300 рублей.

       Определением Щёлковского городского суда от 14 февраля 2018г. в удовлетворении заявления отказано.

       Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 25 апреля 2018г. определение суда отменено, вопрос разрешен по существу: в  пользу В. с СНТ «Осеево» взысканы судебные расходы на проведение землеустроительной экспертизы - 30 000 руб., на оплату услуг представителя - 15 000 руб., на проведение межевания и топосъемки земельного участка в размере 20 000 руб., по оплате государственной пошлины - 300 руб.  

       Президиум указал на допущенные апелляционным судом нарушения норм процессуального права.  

       Судом установлено, что В. является собственником земельного участка № 27 в СНТ «Осеево». Обращаясь в суд с иском, она просила определить границы своего земельного участка по фактическому пользованию. По ходатайству В. для определения фактических границ землепользования по делу была назначена и проведена судебная землеустроительная экспертиза.

         Решением Щёлковского городского суда  от 28 августа 2017г. иск В.  удовлетворен: установлено местоположение границ земельного участка истца по фактическому пользованию в соответствии с предложенным экспертом вариантом.

Отказывая В. во взыскании с СНТ судебных расходов, суд  исходил из того, что при рассмотрении дела представитель СНТ не возражал против установления границ земельного участка В. по фактическому пользованию площадью, превышающей площадь по правоустанавливающим документам на 30 кв.м. В ходе судебного заседания не были установлены какие-либо нарушения или оспаривания прав истца ответчиком. 

Также суд указал, что расходы по проведению топосъемки и межевания, понесенные В. в 2016г., и расходы на межевание после вступления в законную силу судебного постановления не являются судебными расходами, понесены истцом не в рамках рассмотрения гражданского дела.

Судебная коллегия, отменяя определение суда и частично удовлетворяя заявление о взыскании судебных расходов, сослалась на положения статей 94, 98, 100 ГПК РФ, установивших, что право на возмещение судебных расходов возникает у той стороны, в пользу которой состоялось судебное решение. Поскольку иск В. удовлетворен в полном объеме, коллегия взыскала с СНТ понесенные истцом расходы на проведение судебной землеустроительной экспертизы, по оплате госпошлины и с учетом принципа разумности и справедливости расходы по оплате услуг представителя в размере 15 000 руб.

Помимо этого суд апелляционной инстанции взыскал с ответчика расходы на проведение межевания и топосъемки земельного участка в размере 20 000 руб., указав, что истец представила соответствующие документы для разрешения имеющегося между сторонами земельного спора.

Данные выводы  сделаны без учета разъяснений, изложенных в   п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" о том, что не подлежат распределению между лицами, участвующими в деле, издержки, понесенные в связи с рассмотрением требований, удовлетворение которых не обусловлено установлением фактов нарушения или оспаривания прав истца ответчиком.

При этом под оспариванием прав истца ответчиком следует понимать совершение последним определенных действий, свидетельствующих о несогласии с предъявленным иском, о наличии претензий ответчика на предмет спора.

Как следует из материалов дела, 19 мая 2017г.  В. предъявила в суд иск об установлении местоположения границ и площади принадлежащего ей земельного участка. При этом в иске (приложениях к нему) предлагаемое к установлению местоположение границ участка В. не было указано, материалы проведенного в 2016г. межевания участка к иску не приложены.

Таким образом, для разрешения вопроса об определении границ земельного участка изначально требовались специальные познания. Определением от 6 июля 2017г. суд назначил судебную землеустроительную экспертизу по ходатайству В., против чего ответчик не возражал. Участие ответчика  в формулировании вопросов для эксперта было вызвано необходимостью учета охранной (ремонтной) зоны газопровода, проходящего вблизи границ участка истца, а также прав смежных собственников.

То обстоятельство, что ответчик не возражал против закрепления истцом границ земельного участка по фактическому пользованию подтверждено, в частности, актом согласования границ, в котором имеется подпись председателя СНТ и печать о согласовании истцу границ земельного участка общей площадью 1010 кв.м. в феврале 2016г., т.е. до обращения с иском в суд.

Судом первой инстанции установлено, что при рассмотрении гражданского дела по существу СНТ не возражало против установления границ земельного участка истца, не оспаривало  прав В. и не нарушало их.

Решение суда в апелляционном порядке ответчиком не обжаловалось.

Отменяя определение, суд апелляционной инстанции оставил без внимания указанные обстоятельства и не учел, что действующее законодательство не возлагает на садовое товарищество обязанности по внесению в государственный кадастр недвижимости сведений о границах его земельного участка.  Вывод суда первой инстанции о том, что предъявление В. иска не было связано с нарушением или оспариванием ее прав со стороны ответчика, судебной коллегией не опровергнут.

Признавая судебными издержками расходы В. по составлению в 2016г. межевого плана участка, суд апелляционной инстанции не учел, что составление межевого плана является для собственника земельного участка необходимой процедурой для кадастрового учета и внесения в государственный кадастр недвижимости сведений о границах и площади принадлежащего данному лицу участка. Кроме того, межевой план земельного участка, составленный кадастровым инженером по заказу В. в 2016г., истцом в материалы дела не был представлен.

Допущенные судебной коллегией существенные  нарушения норм процессуального права явились основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

                             Постановление президиума  № 414 от 10 октября 2018 г.

 

10. Взыскание страховщиком в регрессном порядке выплаченных сумм обеспечения по страхованию (в том числе пособия по временной нетрудоспособности, страховых выплат и дополнительных расходов на реабилитацию) непосредственно с причинителя вреда соответствует действующему законодательству.

 

Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Орловской области (далее - Фонд) обратился с иском к С. о возмещении  в порядке регресса расходов в размере 39802,11 руб. по оплате медицинских услуг, оказанных в рамках ОМС  М.Е.В. и М.Б., а также расходов на проведение экспертиз качества медицинской помощи указанным потерпевшим в размере 414,40 руб.

Определением от 7 августа 2017г. мировой судья по ходатайству ответчика привлек к участию в деле в качестве соответчика ВСК «Страховой дом».

Определением мирового судьи 128 судебного участка Мытищинского судебного района  от  1 сентября 2017г. иск Фонда оставлен  без рассмотрения.

Решением мирового судьи 128 судебного участка Мытищинского судебного района от  1 сентября 2017г. в удовлетворении иска  к С. отказано.

Апелляционным определением Мытищинского городского суда от 30 января 2018г. решение мирового судьи оставлено без изменения.

Президиум указал на наличие  оснований для отмены апелляционного определения.

Как установлено судом, 5 мая 2014г. С., управляя автомобилем, допустил столкновение с мотоциклом под управлением М.Б., в результате чего водителю мотоцикла и его пассажиру М.Е.В. причинены телесные повреждения.

Постановлением Орловского районного суда Орловской области от 15 декабря 2014г. уголовное дело в отношении С. прекращено в связи с примирением сторон.

М.Б. находился на стационарном лечении в БУЗ Орловской области «Орловская областная клиническая больница» в период с 9 по 23 мая 2014г., стоимость его лечения составила 15305,22 руб.,  М.Е.В. также находился на стационарном лечении в указанном лечебном учреждении в период с 9 по 26 мая 2014г., стоимость его лечения составила 24496,89 руб. Фонд организовал проведение двух экспертиз медицинской помощи, оказанной М.Б. и М.Е.В., расходы на проведение которых составили 414,40 руб.

Полученные  ООО СМК «Ресо-Мед» от Фонда в рамках договора на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию денежные средства, перечислены на счет БУЗ Орловской области «Орловская областная клиническая больница» на лечение потерпевших.

Мировой судья, отказывая в иске к С., исходил из того, что  обязательства по возмещению расходов на лечение М.Б. и М.Е.В. возложены на страховую компанию - ВСК «Страховой дом», с которой  С.  заключил договор  обязательного страхования автогражданской ответственности.

Определением от 1 сентября 2017г. мировой судья оставил без рассмотрения исковое заявление Фонда к ВСК «Страховой дом» ввиду несоблюдения предусмотренного п.1 ст.13 Федерального закона об ОСАГО  порядка обращения в страховую компанию.

Кроме того, мировой судья указал, что истец в силу ФЗ от 29.11.2010 N 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации" не является органом государственного социального страхования либо органом социального обеспечения, либо страховой организацией, с чем согласился суд апелляционной инстанции.

Президиум расценил указанные выводы, как основанные на неправильном применении норм материального и процессуального права -   ст.  1081 п. 1 ГК РФ,  пп. 8 п. 1 ст. 11 ФЗ от 16 июля 1999 N 165-ФЗ "Об основах обязательного социального страхования", согласно которой страховщики имеют право обращаться в суд с исками о защите своих прав и возмещении причиненного вреда, в том числе предъявлять регрессные иски о возмещении понесенных расходов.

Страховщики - коммерческие или некоммерческие организации, которые создаются в соответствии с федеральными законами о конкретных видах обязательного социального страхования для обеспечения прав застрахованных лиц по обязательному социальному страхованию при наступлении страховых случаев (ст. 6 Федерального закона от 16.07.1999 N 165-ФЗ "Об основах обязательного социального страхования").

Исходя из положений ст. 17 ФЗ от 16 июля 1999 N 165-ФЗ "Об основах обязательного социального страхования" источником поступлений денежных средств в бюджеты фондов конкретных видов обязательного социального страхования являются денежные средства, возмещаемые страховщикам в результате регрессных требований к ответственным за причинение вреда застрахованным лицам.

Таким образом, регрессные иски, предъявляемые исполнительными органами Фонда социального страхования РФ на основании указанных норм права, представляют собой правовой механизм возложения бремени ответственности за причиненный вред в конечном итоге непосредственно на его причинителя.

Кроме того, критерии лиц, возместивших вред, которые не имеют права регресса к лицу, причинившему вред, установлены п. 4 ст. 1081 ГК РФ.

Взыскание страховщиком в регрессном порядке выплаченных сумм обеспечения по страхованию (в том числе пособия по временной нетрудоспособности, страховых выплат и дополнительных расходов на реабилитацию) непосредственно с причинителя вреда соответствует действующему законодательству.

Из буквального толкования приведенных норм следует, что обязательства по выплате сумм, назначенных в возмещение вреда, причиненного здоровью потерпевшего, производятся страховщиком, имеющим, в свою очередь, право регрессного требования к непосредственному причинителю вреда с целью возмещения расходов Фонда социального страхования РФ по социальному обеспечению пострадавших.

В соответствии с п. 4.10 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, являющихся приложением к Положению Центрального банка РФ от 19.09.2014 N 431-П, органы государственного социального страхования и социального обеспечения, а также страховые медицинские организации не вправе предъявлять регрессные требования к страховщику, осуществляющему обязательное страхование.

Аналогичные положения содержались в п. 59 действовавших на момент наступления страхового случая Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 7 мая 2003 N 263.

Право потерпевшего при наступлении страхового случая, установленного ФЗ от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", не исключает его прав на получение страхового обеспечения в порядке и на условиях, которые установлены федеральными законами о конкретных видах обязательного социального страхования.

Федеральным законом от 25.04.2002 N 40-ФЗ   в целях защиты прав потерпевших на возмещение вреда, причиненного их жизни, здоровью или имуществу при использовании транспортных средств иными лицами, на владельцев транспортных средств возложена обязанность по страхованию риска своей гражданской ответственности.

В соответствии п. 1 ст. 15 ФЗ от 25.04.2002 N 40-ФЗ   обязанность по страхованию гражданской ответственности осуществляется владельцами транспортных средств путем заключения договора обязательного страхования со страховой организацией (страховщиком).

К страховому риску по обязательному страхованию названным  ФЗ от 25.04.2002 N 40-ФЗ  относится наступление гражданской ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории Российской Федерации (ст. 6).

К страховому риску по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств не относятся социальные страховые риски, которые предусмотрены ФЗ от 16.07.1999 N 165-ФЗ "Об основах обязательного социального страхования".

Обязательное социальное страхование является частью государственной системы социальной защиты населения, спецификой которой является осуществляемое в соответствии с федеральным законом страхование работающих граждан от возможного изменения материального и (или) социального положения, в том числе по не зависящим от них обстоятельствам.

Оно представляет собой систему создаваемых государством правовых, экономических и организационных мер. Эти меры направлены на компенсацию или минимизацию последствий изменения материального и (или) социального положения работающих граждан, вследствие признания их безработными, трудового увечья или профессионального заболевания, инвалидности, болезни, травмы, а также наступления иных установленных законодательством Российской Федерации социальных страховых рисков, подлежащих обязательному социальному страхованию.

Допущенные существенные нарушения норм процессуального и материального права явились основанием для отмены   апелляционного определения и направления  дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                                  Постановление президиума № 420 от 17 октября 2018 г.

                           

11. В силу требований Закона «О защите прав потребителей» обязанность доказать отсутствие оснований ответственности за ненадлежащее оказание медицинских услуг должна быть возложена на ответчика, который в силу своей профессиональной деятельности обладает соответствующей компетенцией.

 

Х. обратилась с иском к ООО «ДЕНТА-ЛЮКС» о взыскании стоимости оплаченных услуг в размере 127 100 руб., неустойки -  127 100 руб., компенсации морального вреда - 150 000 руб., расходов на обследование и консультацию врача 7250 руб., на проведение ортодонтического лечения - 60 000 руб., штрафа, судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 28 000 руб., ссылаясь на  некачественное оказание ответчиком  медицинских услуг.

Решением Жуковского городского суда от 29 ноября 2017г. иск удовлетворен частично: в пользу Х. взыскана компенсация морального вреда - 40 000 руб., штраф - 20 000 руб., расходы на оплату экспертизы - 10 000 руб. и на оплату услуг представителя -  10 000 руб. Также с  ответчика взыскана госпошлина в размере 300 руб. в доход местного бюджета.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 28 марта 2018г. решение суда оставлено без изменения.  

Президиум указал на наличие оснований для отмены апелляционного определения.

Судом установлено, что 2 августа 2013г. между Х. и ответчиком заключен договор на оказание медицинских услуг, в соответствии с которым ответчик обязался организовать и оказать истцу ортодонтическое лечение.

Как следует из п.3.3.5 договора, период активного ортодонческого лечения длится 2-3 года; период закрепления результатов лечения (ретенционный период) длится в среднем 2-3 года, о чем Х. была уведомлена, что подтверждается её подписью в договоре. Согласно калькуляции, составленной в соответствии с планом лечения, цена медицинских услуг составила 127 000 руб.

Для разрешения спора по делу проведена судебно-медицинская экспертиза, согласно заключению которой, занимаясь ортодонтическим лечением  Х., врачи ортодонты И. и  заменивший её Т. были сконцентрированы лишь на коррекции положения зубов фронтальной группы на верхней и нижней челюсти, что было явно недостаточно  с учетом выявленной у нее патологии, при этом услуги выполнялись в соответствии с технологическими требованиями для подобных процедур. Оснований для вывода о недостатках и дефектах установки и коррекции брекет-систем у Х. экспертная комиссия не усмотрела.

В то же время эксперты указали, что обследование Х. на первоначальном этапе лечения было проведено с недостаточной полнотой, свелось к объективному осмотру и изучению выполненной ранее ортопантомограммы, что при сложности имевшейся у истца аномалии прикуса, наличии сопутствующих особенностей строения мягких тканей предполагало разработку нестандартного подхода к лечению истца, а также развитие возможных осложнений при попытках коррекции, о чем истец должна была быть исчерпывающе информирована до согласия на предложенное лечение, что сделано не было. Кроме того, по заключению экспертов, записи в медицинской карте Х. носят скудный характер, в ней отсутствует собственно план лечения, все это является дефектом ведения медицинской документации и организации лечебного процесса в целом, и договора об оказании возмездных услуг, в частности.

Проведенное ответчиком лечение в виде выравнивания зубов фронтальной группы соответствовало изначально заявленным при обращении жалобам пациентки, сама по себе коррекция  положения проблемных зубов фронтального ряда врачами ответчика выполнялась в соответствии с технологическими требованиями выполнения подобных процедур, оснований для вывода о недостатках и дефектах установки и коррекции брекет-систем у Х. экспертная комиссия не усмотрела.

Отказывая во взыскании убытков, неустойки и дополнительно оплаченных услуг по обследованию и консультации врача, суд исходил из того, что Х. вред здоровью действиями ответчика не причинен. Проведенное ответчиком лечение не было причиной возникших у Х. осложнений, однако явилось условием, их усугубившим.

При этом, поскольку имели место дефекты оказания медицинской помощи, описанные экспертами в заключении, не повлекшие причинение вреда здоровью, суд пришел к выводу о нарушении прав Х., как потребителя, и взыскал компенсацию морального вреда в размере 40 000 руб., с чем согласился и суд апелляционной инстанции.

Однако,  основываясь при разрешении спора на нормах материального права, регулирующих правоотношения, возникающие из причинения вреда, суд первой инстанции не учел, что между сторонами имели место договорные отношения по поводу оказания платной медицинской помощи.

В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012  N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Не применив положения Закона о защите прав потребителей, суд отказал во взыскании убытков, сославшись на неустановление нарушений со стороны ответчика, которые бы привели к негативному для истца результату.

Между тем Закон о защите прав потребителей предусматривает иные условия и основания освобождения от ответственности.

Так, в соответствии с п. 4 ст. 13 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

Таким образом, обязанность доказать отсутствие оснований ответственности должна быть возложена на ответчика, который в силу своей профессиональной деятельности обладает соответствующей компетенцией.

Судом, по существу, на не обладающего такими познаниями истца возложена обязанность доказать наличие оснований ответственности лечебного учреждения.

В силу п.1 ст. 9 указанного закона исполнитель обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, в том числе относительно заключения договора, уплаты цены либо отказа от этого.

         Таким образом, в качестве имеющего значение для разрешения спора обстоятельства в соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ подлежал выяснению вопрос о том, была ли предоставлена истцу надлежащая информация о характере медицинской помощи, наличии противопоказаний для нее, о степени вероятности достижения желаемого результата и о риске неблагоприятных последствий.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 44 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 N 17, при рассмотрении требований потребителя о возмещении убытков, причиненных ему недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуге), суду следует исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о его свойствах и характеристиках, имея в виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (статья 12). При этом необходимо учитывать, что по отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации (пункт 1 статьи 10).

 Из установленных судом обстоятельств следует, что обследование Х. на первоначальном этапе было проведено с недостаточной полнотой, что при сложности имевшейся у нее патологии предполагало развитие возможных осложнений при попытках коррекции, соответственно, требовало разработки нестандартного подхода к лечению, о чем она должна была быть подробно информирована до согласия на предложенное лечение; однако этого сделано не было, что подтверждается записями в медицинской карте, которые, по мнению экспертов, носят скудный характер, не отражают собственно план лечения, и все это в сочетании с недостаточной информированностью Х. является дефектом в организации лечебного процесса в целом, и договора об оказании возмездных услуг, в частности.

 Вопрос о том, мог и должен ли был ответчик, осуществляющий профессиональную деятельность в этой области, до заключения договора на оказание платной медицинской помощи и получения платы с клиента установить наличие таких патологий и сообщить об этом истцу, предупредив о возможности подобного рода последствий и степени их вероятности, судебными инстанциями в качестве обстоятельства, имеющего значение для разрешения спора, определен не был и на обсуждение сторон не поставлен.

 При этом в силу приведенных выше положений статей 9 и 13 Закона о защите прав потребителей обязанность доказать обстоятельства, освобождающие от ответственности, а также факт предоставления потребителю надлежащей информации должна быть возложена на профессионального исполнителя.

Допущенные судами существенные нарушения норм процессуального и материального права явились основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

                                        Постановление президиума № 425 от 17 октября 2018г.

 

12.  Независимо от того, какой из способов извещения участников судопроизводства избирается судом, любое используемое средство связи или доставки должно обеспечивать достоверную фиксацию переданного сообщения и факт его получения адресатом.

 

Г. обратился  с иском к И.Т.М., И.М.В. о нечинении препятствий в пользовании земельным участком, обязании снести забор и восстановить снесенное ограждение.

  Решением Одинцовского городского суда от 1 ноября 2017г. в удовлетворении иска отказано.

 Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 16 апреля 2018г. решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм процессуального права.

Часть 1 статьи 46 Конституции РФ гарантирует каждому судебную защиту его прав.

В соответствии с ч. 3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Согласно ч. 1 ст. 327 ГПК РФ суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке.

Частью 3 ст. 167 ГПК РФ установлено, что суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.

По смыслу данной нормы права разбирательство гражданского дела происходит в судебном заседании с обязательным извещением участвующих в деле лиц, при этом судебное заседание выступает не только в качестве процессуальной формы проведения судебного разбирательства, но и является гарантией соблюдения принципов гражданского процессуального права и процессуальных прав, участвующих в деле лиц на данной стадии гражданского процесса.

Однако без надлежащего извещения участников процесса о времени и месте проведения судебного разбирательства указанная функция судебного заседания не может быть выполнена. Отсюда вытекает необходимость неукоснительного соблюдения установленного гражданским процессуальным законодательством порядка извещения участвующих в деле лиц, причем в деле должны сохраняться необходимые доказательства, подтверждающие факт их надлежащего извещения.

Частью 1 ст. 113 ГПК РФ установлено, что лица, участвующие в деле, извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Таким образом, независимо от того, какой из способов извещения участников судопроизводства избирается судом, любое используемое средство связи или доставки должно обеспечивать достоверную фиксацию переданного сообщения и факт его получения адресатом.

    Как следует из материалов дела, суд апелляционной инстанции рассмотрел указанное гражданское дело в судебном заседании 16 апреля 2018г. по апелляционной жалобе Г. в его отсутствие.

   Согласно протоколу судебного заседания от 16 апреля 2018г. Г. в судебное заседание не явился. Судебная коллегия огласила его ходатайство  об отложении рассмотрения дела и вызове эксперта  и определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, указав на их надлежащее извещение о времени и месте рассмотрения дела и непредставление сведений об уважительности причин неявки.

   Однако в материалах дела отсутствует ходатайство Г. об отложении разбирательства по делу, равно как и сведения о надлежащем извещении Г.  о времени и месте рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

   В кассационной жалобе Г. указывает, что извещение о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции отправлено из Московского областного суда 12 апреля 2018г. и поступило в почтовое отделение связи 17 апреля 2018г., что подтверждается представленным им конвертом почтового отправления.

  Таким образом, 16 апреля 2018г. дело по апелляционной жалобе Г. было рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие Г., не извещенного о времени и месте судебного заседания,  чем нарушено его право на судебную защиту.

          Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм процессуального права явились основанием для отмены  апелляционного определения и направления  дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                                          Постановление президиума № 477 от 14 ноября 2018г.

 

13.   При рассмотрении требований потребителя о возмещении убытков, причиненных ему недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуге), суду следует исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о его свойствах и характеристиках, имея в виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (статья 12).

 

И. обратился с иском к индивидуальному предпринимателю  М. о взыскании 105 000 руб. в порядке защиты прав потребителя.  

Решением Балашихинского городского суда от 18 июля 2017г. иск удовлетворен: с М. взыскано в пользу истца 105 000 руб. и штраф в размере 52 500 руб. за нарушение прав потребителя.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 7 февраля 2018г. решение суда отменено и постановлено новое решение об отказе  И. в иске.

Президиум указал на допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм материального и процессуального права.

   Судом установлено, что М. зарегистрирован в ЕГРИП  МИФНС № 16 по Краснодарскому краю в качестве индивидуального предпринимателя с видом деятельности «49.4 Деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозкам».

  В объявлении на сайте www.avito.ru М. размещен текст с предоложением купить контрактную бывшую в употреблении коробку передач автомат 4-АКПП EQJ (01P 300 056 X 72/17) для автомобиля Фольсваген Транспортер Т4 Еврован, 2.8л, бензин-инжектор (АМХ ФХК 204 л.с.), передний привод. Указано, что данная АКПП устанавливалась на автомобиль Volswagen Euro Van USA, 2.8, VR6,  с 1999 по 2004 гг.; Volswagen T4 Multivan, Caravelle, 2.8, VR6, с 1999 г. по 2004 г.

22 апреля  2016г. между истцом и М. заключен договор-счет № 000078 на оказание услуг по приобретению б/у детали, в соответствии с которым ИП М. обязался приобрести и организовать доставку в г. Балашиха Московской области  б/у АКПП   стоимостью 105 000 руб., срок доставки 7-10 рабочих дней, а И. -  принять и оплатить указанный товар.

И. оплатил М. 105 000 руб., что подтверждается соответствующим  платежным поручением, и получил доставленную ему АКПП.

14 мая 2016г. в специализированном сервисном центре ООО «РТ» была произведена попытка установки полученной от ответчика АКПП. В результате установочных работ выявлено, что АКПП не соответствует заявленному заказчиком WIN – коду: Wv2nb47052h021770, вследствие чего не соответствует необходимым размерам, ее установка на данный автомобиль технически невозможна, повлечет изменения в конструкции автомобиля и угрозу эксплуатации,  что подтверждается заказ-нарядом.

Истец, полагая, что поставленная ему ответчиком АКПП является деталью ненадлежащего качества, направил ИП М. претензию о возврате уплаченной за АКПП суммы, которая в добровольном порядке не  была  удовлетворена.

Удовлетворяя иск, суд исходил из того, что ответчиком продана И. деталь не соответствующая условиям договора. Свой вывод суд обосновал заключением назначенной по ходатайству ответчика  судебной автотехнической экспертизы, проведенной экспертом АНО «Центральный институт экспертизы, стандартизации и сертификации», согласно которой  представленная на осмотр коробка переключения передач, поставленная истцу, не соответствует данным, указанным в объявлении на сайте www.avito.ru, и ее невозможно использовать в автомобиле  истца Volkswagen EuroVan, 2002 года выпуска, WIN-номер WV2nb47052h021770. Эксперт пришел к выводу, что указанные ответчиком в объявлении характеристики автомобилей, на которые возможно произвести установку продаваемой коробки передач (объем двигателя 2,8 л и мощность 204 л.с.) не соответствуют типу, модификации и конструкции коробки передач, представленной на осмотр эксперту.

Судебная коллегия, отменяя решение суда и отказывая в иске,  пришла к выводу, что И. не представлено доказательств несоответствия размещенной ответчиком на сайте  информации о названной АКПП на момент заключения договора. По мнению судебной коллегии, текст представленного в материалы дела объявления о продаже б/у АКПП, размещенного на Интернет-сайте www.avito.ru, не содержит существенных условий договора-счета, заключенного между сторонами, т.к. не указаны идентифицирующие признаки детали, позволяющие соотнести ее с деталью, являющейся предметом договора сторон от 22 апреля 2016г.    

С выводами суда апелляционной инстанции  президиум не согласился, как основанными на неправильном применении и толковании норм материального и процессуального права.

          В соответствии с п. 4 ст. 13  Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

   В силу п. 1 ст. 9 указанного выше Закона исполнитель обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, в том числе относительно заключения договора, уплаты цены либо отказа от этого.

  Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 44 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при рассмотрении требований потребителя о возмещении убытков, причиненных ему недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуге), суду следует исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о его свойствах и характеристиках, имея в виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (статья 12). При этом необходимо учитывать, что по отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации (пункт 1 статьи 10).

 Согласно п. 1 ст. 10 Закона РФ "О защите прав потребителей" изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством РФ.

  В п. 2 той же статьи содержится перечень тех сведений, которые (с учетом особенностей правового статуса отдельных видов товаров) должны в обязательном порядке содержать информацию о товаре, доводимую изготовителем (исполнителем, продавцом) до потребителя.

  В соответствии с п. 3 ст. 10 указанного Закона информация, предусмотренная п. 2 данной статьи, доводится до сведения потребителей в технической документации, прилагаемой к товарам (работам, услугам), на этикетках, маркировкой или иным способом, принятым для отдельных видов товаров (работ, услуг); информация об обязательном подтверждении соответствия товаров представляется в порядке и способами, которые установлены законодательством Российской Федерации о техническом регулировании, и включает в себя сведения о номере документа, подтверждающего такое соответствие, о сроке его действия и об организации, его выдавшей.

 Таким образом, действующее законодательство обязывает продавца предоставить потребителю своевременно, то есть до заключения соответствующего договора, такую информацию о товаре, которая обеспечивала бы возможность свободного и правильного выбора товара покупателем, исключающего возникновение у последнего какого-либо сомнения относительно потребительских свойств и характеристик товара, правил и условий его эффективного использования.

Согласно  п. 129 Постановления Правительства РФ от 19.01.1998 N 55 (ред. от 19.09.2015) "Об утверждении Правил продажи отдельных видов товаров, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование покупателя о безвозмездном предоставлении ему на период ремонта или замены аналогичного товара, и перечня непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации" информация о бывших в употреблении товарах помимо сведений, указанных в пункте 11 настоящих Правил, должна содержать сведения о состоянии товара, имеющихся в нем недостатках, проведенных в отношении товара санитарно-противоэпидемических мероприятиях, технических характеристиках (для технически сложных товаров), назначении товара и возможности использования его по назначению или для иных целей.

Сведения, характеризующие состояние бывшего в употреблении товара, в том числе его недостатки, указываются на товарном ярлыке.

В случае если к продаже предлагается бывший в употреблении товар, в отношении которого должна быть предоставлена информация о подтверждении его соответствия установленным требованиям, сроке годности или сроке службы, однако такая информация отсутствует, продавец при продаже указанного товара обязан информировать покупателя о том, что соответствие товара установленным требованиям должно быть подтверждено, на него должен быть установлен срок годности или срок службы, но сведения об этом отсутствуют.

Пунктом 131 указанного выше постановления Правительства РФ предусмотрено, что бывшие в употреблении товары должны пройти предпродажную подготовку, которая включает в себя осмотр товаров, рассортировку их по видам и степени утраты потребительских свойств, проверку качества (по внешним признакам), работоспособности товара, комплектности, а также наличия необходимой документации.

С учетом изложенного, в качестве имеющего значение для разрешения настоящего спора обстоятельства в соответствии с  ч. 2 ст. 56 ГПК РФ подлежал выяснению вопрос о том, была ли предоставлена истцу надлежащая информация о технических характеристиках предлагаемого к продаже товара бывшего в употреблении, возможность его установки и использования в конкретном транспортном средстве.

Как установлено судом, при заключении договора истцу была  предоставлена информация посредством размещения объявления в сети- Интернет о продаваемом товаре с указанием на возможность установки данного номерного агрегата на конкретные автомобили:  Фольсваген Транспортер Т4 Еврован, 2.8л, бензин-инжектор (АМХ ФХК 204 л.с.), передний привод; Volswagen Euro Van USA, 2.8, VR6 и Volswagen T4 Multivan, Caravelle, 2.8, VR6. 

 Однако,  невозможность  установить данный агрегат на автомобиль истца Volkswagen EuroVan, 2002 года выпуска, подтверждена, как заключением  экспертизы,  так  и  отказом в установке названной АКПП сервисным центром, что оставлено судом апелляционной инстанции без внимания.  Указанные обстоятельства стали известны истцу только в результате проведения работ по установке поставленной ему ответчиком АКПП и не могли быть известны И., как потребителю, исходя из текста размещенного ответчиком объявления о продаже б/у АКПП.

 Как следует из норм п. 1 ст. 12 указанного Закона, если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре (работе, услуге), он вправе в разумный срок отказаться от исполнения договора и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.

 Согласно разъяснению, содержащемуся в абз. 1 п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере) (п. 4 ст. 13, п. 5 ст. 14, п. 5 ст. 23.1, п. 6 ст. 28 Закона о защите прав потребителей, ст. 1098 ГК РФ).

  Следовательно, освобождение продавца от ответственности за неисполнение обязательств перед покупателем по основаниям, предусмотренным законом, допускается судом только в том случае, если наличие таких оснований доказано продавцом.

  Между тем М. не опроверг допустимыми доказательствами заключение судебной автотехнической экспертизы о невозможности установить проданную им истцу бывшую в употреблении АКПП на автомобиль И., и то, что истцу не была предоставлена  вся необходимая информация при заключении договора купли-продажи АКПП, которая обеспечивала бы возможность потребителю установить и  использовать приобретенный у ответчика  агрегат - АКПП.

Вывод судебной коллегии о том, что И. суду не представлены доказательства несоответствия размещенной ответчиком на сайте  информации об указанной б/у  АКПП на момент заключения договора противоречит приведенным нормам права и основан на неправильном распределении бремени доказывания обстоятельств, связанных с надлежащим исполнением обязательств лицом, оказывавшем истцу услугу по продаже бу АКПП.

         Допущенные   существенные нарушения норм материального и процессуального права явились  основанием для отмены апелляционного определения  и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

                  

                                 Постановление президиума № 490 от 21 ноября 2018г.

 

14.  Федеральный закон от 29 июля 2017 года № 280-ФЗ содержит положения, направленные на защиту прав граждан на земельные участки, находившиеся в границах лесничества, лесопарка, которые на основании судебного решения были прекращены, и граждане вправе в течение одного года с момента вступления данного Федерального закона в силу обратиться в суд с требованием о признании права собственности на спорные земельные участки.

 

Я. обратилась с иском к Федеральному агентству лесного хозяйства, Федеральному агентству по управлению государственным имуществом о признании права собственности на земельный участок площадью 1371 кв.м. с кн 50…248, расположенный в Серпуховском районе, д. Прилуки, категория земель – земли населенных пунктов, вид разрешенного использования – для ведения личного подсобного хозяйства. 

 Решением Серпуховского городского суда от 12 декабря 2017г. иск удовлетворен, за Я. признано право собственности на спорный  земельный участок.

 Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 2 апреля 2018г. решение суда отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.

 Президиум указал на допущенные судом апелляционной инстанции   нарушения норм материального и процессуального права.

 Как установлено судом решением Серпуховского городского суда от 24 мая 2012г., вступившим в законную силу 15 ноября 2012г., частично удовлетворен иск Управления лесного хозяйства по Московской области и г. Москве к Я., администрации Серпуховского муниципального района, Б. о признании недействительными торгов, договора купли-продажи, признании права собственности Я. отсутствующим, признании недействительной постановки на кадастровый учет земельного участка и снятии с кадастрового учета, признании недействительной и исключении из ЕГРП записи о собственности, обязании Я. освободить земельный участок, произвести демонтаж ограждений и строений. 

В удовлетворении встречного иска Я. о признании недействительными в части материалов лесоустройства было отказано. 

При рассмотрении упомянутого дела установлен факт расположения земельного участка Я. на землях лесного фонда, площадь наложения составила 1371 кв.м.

Разрешая спор в рамках настоящего дела, суд удовлетворил иск  Я. и признал за ней право собственности на спорный земельный участок, сославшись на положения ФЗ от 13 июля 2015г. №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», Федерального закона от 29 июля 2017г.  №280-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях устранения противоречий в сведениях государственных реестров и установления принадлежности земельного участка к определенной категории земель».  

Отменяя решение суда, и принимая по делу новое решение об отказе в иске, судебная коллегия исходила из того, что решение Серпуховского городского суда от 24 мая 2012г. не отменено и подлежит исполнению.

Кроме того, судебная коллегия основывала свои выводы на п. 8 письма Министерства экономического развития РФ от 15 сентября 2017г. № 26268-ВА/Д23и «О применении положений Федеральных законов в связи с вступлением в силу Федерального закона от 29 июля 2017 № 280-ФЗ», указав, что если земельный участок находится в границах лесничества, такой земельный участок относится к категории земель лесного фонда.

С данными выводами суда апелляционной инстанции президиум не согласился, как основанными на неправильном применении и толковании норм материального права.

Согласно частям 1, 3 ст. 6 Лесного кодекса РФ леса располагаются на землях лесного фонда и землях иных категорий. Границы земель лесного фонда и границы земель иных категорий, на которых располагаются леса, определяются в соответствии с земельным законодательством, лесным законодательством и законодательством о градостроительной деятельности.

Лесным участком является земельный участок, границы которого определяются в соответствии со статьями 67, 69 и 92 настоящего Кодекса (статья 7 Лесного кодекса РФ).

В соответствии с ч. 3 ст. 14 ФЗ от 21 декабря 2004 № 172-ФЗ «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую» (в редакции Федерального закона от 29 июля 2017 № 280-ФЗ) в случае, если в соответствии со сведениями, содержащимися в государственном лесном реестре, лесном плане субъекта Российской Федерации, земельный участок относится к категории земель лесного фонда, а в соответствии со сведениями Единого государственного реестра недвижимости, правоустанавливающими или правоудостоверяющими документами на земельные участки этот земельный участок отнесен к иной категории земель, принадлежность земельного участка к определенной категории земель определяется в соответствии со сведениями, содержащимися в Едином государственном реестре недвижимости, либо в соответствии со сведениями, указанными в правоустанавливающих или правоудостоверяющих документах на земельные участки, при отсутствии таких сведений в Едином государственном реестре недвижимости, за исключением случаев, предусмотренных частью 6 настоящей статьи.

Правила настоящей части применяются в случае, если права правообладателя или предыдущих правообладателей на земельный участок возникли до 1 января 2016г.

11 августа 2017 вступил в силу ФЗ от 29 июля 2017 №280-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в целях устранения противоречий в сведениях государственных реестров и установления принадлежности земельного участка к определенной категории земель», согласно ч. 5 ст. 1 которого  судебные акты, в соответствии с которыми права граждан и юридических лиц на объекты недвижимого имущества подлежат прекращению на основании того обстоятельства, что эти объекты находятся в границах лесничества, лесопарка, могут быть обжалованы в порядке и в сроки, которые установлены арбитражным и гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации. Граждане, права которых на объекты недвижимого имущества прекращены на основании указанного обстоятельства в соответствии со вступившим в силу судебным актом до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, вправе требовать в судебном порядке признания их прав на эти объекты с учетом правил ст. 14 ФЗ от 21 декабря 2004 N 172-ФЗ «О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую» (в редакции настоящего Федерального закона).

Указанный иск может быть подан в течение одного года со дня вступления в силу настоящего Федерального закона.

Таким образом, положения данного Закона распространяются на правоотношения, возникшие до введения его в действие.

В определении Конституционного Суда РФ от 21 сентября 2017г. № 1793-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Сучкова А.А. на нарушение его конституционных прав статьей 7 Лесного кодекса РФ указано, что Федеральный закон от 29 июля 2017 № 280-ФЗ содержит положения, направленные на защиту прав граждан на земельные участки, находившиеся в границах лесничества, лесопарка, которые на основании судебного решения были прекращены, и граждане вправе в течение одного года с момента вступления данного Федерального закона в силу обратиться в суд с требованием о признании права собственности на спорные земельные участки. Имеющиеся в настоящее время средства защиты позволяют им поставить в суде общей юрисдикции вопрос о восстановлении своих прав.

          В данном случае решением Серпуховского городского суда от 24 мая 2012г. право истца на спорный земельный участок прекращено в связи  с наложением участка на земли лесного фонда.

          В октябре 2017г. Я. обратилась с иском к Федеральному агентству лесного хозяйства, Федеральному агентству по управлению государственным имуществом и на основании ч. 5 ст. 10 ФЗ от 29 июля 2017 № 280-ФЗ и просила признать за ней право собственности на спорный участок.

Как следует из выписки из ЕГРН земельный участок с КН 50..248 площадью 1371 кв.м. на март 2018г. относился к землям населенных пунктов, имеет вид разрешенного использования – для ведения личного подсобного хозяйства. 

В соответствии с проектом генерального плана с.п. Данковское Серпуховского муниципального района, утвержденным решением Совета депутатов 26 июля 2018г., спорный земельный участок находится в границах населенного пункта Прилуки. Земельным участком на момент разрешения спора пользуется Я., на  участке расположен жилой дом.

 Исходя из приведенных выше положений ФЗ от 29 июля 2017 №280-ФЗ, само по себе наличие решения Серпуховского городского суда не препятствовало истцу в соответствии с ч. 5 ст. 10 данного ФЗ ставить вопрос о признании права собственности на спорный земельный участок.

Ссылка судебной коллегии на п.8 письма Минэкономразвития РФ от 15 сентября 2017г. также не может быть признана обоснованной.

Как указано в пункте 8 названного письма Министерства правило о приоритете сведений ЕГРН содержит ряд исключений. Так, если земельный участок, по данным ЕГРН, относится к категории земель запаса, а в соответствии со сведениями, содержащимися в ГЛР, - к лесному фонду либо находится в границах лесничества, такой земельный участок относится к категории земель лесного фонда (ч. 9 ст. 14 ФЗ № 172-ФЗ, ч. 9 ст. 60.2 ФЗ № 218-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 103 ЗК РФ к землям запаса относятся земли, находящиеся в государственной или муниципальной собственности и не предоставленные гражданам или юридическим лицам, за исключением земель фонда перераспределения земель, формируемого в соответствии со статьей 80 настоящего Кодекса.

Между тем сведений о том, что спорный земельный участок относится к категории земли запаса, материалы дела не содержат. Напротив, согласно выписке из ЕГРН земельный участок с КН 50…248 относится к категории земли населенных пунктов, имеет вид разрешенного использования – для ведения личного подсобного хозяйства. 

Допущенные существенные нарушения норм процессуального и материального права явились  основанием для отмены  апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное  рассмотрение.  

 

                                    Постановление президиума  № 514 от 5 декабря 2018г.

 

15.   По смыслу абзаца  2 пункта  2 статьи  450 ГК РФ, установившего, что  существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора, понятие существенности является оценочной категорией, а потому в каждом конкретном случае вопрос о существенности нарушения должен решаться судом с учетом всех имеющих значение обстоятельств.

 

 

 К. обратился с иском к ООО «Б.в.» о расторжении заключенного  28 сентября 2015г. договора купли-продажи земельного участка, взыскании уплаченных по договору 970 975 руб., неустойки, компенсации морального вреда и штрафа.

 Решением Серпуховского городского суда от 14 декабря 2017г. иск удовлетворен частично: заключенный между сторонами договор расторгнут, с ответчика взыскана цена участка по договору – 970 975 руб., неустойка – 200 000 руб., штраф – 250000 руб., компенсация морального вреда – 5000 руб.

 Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 23 апреля 2018г. решение суда отменено, по делу  постановлено новое решение об отказе в иске.

 Президиум указал на наличие оснований для отмены   апелляционного определения.

        Судом установлено, что  К. является собственником земельного участка, который  приобретен по договору купли-продажи, заключенному с ответчиком 28 сентября 2015г.

Пунктами 2.1, 2.2 заключенного договора предусмотрено, что цена участка, определенная по соглашению сторон, составляет 970 975 руб., при этом в нее входит: оплата за строительство ограждения территории продавца, оплата за строительство ограждения территории участка, оплата за обеспечение мероприятий по электроснабжению участка до его границ (без монтажа дополнительных опор, установки вводного электрозащита и электросчетчика), позволяющих покупателю в дальнейшем эксплуатировать энергопотребляющие устройства суммарной установочной мощностью не менее 10 кВт; оплата за обеспечение мероприятий по газификации будущего домовладения на участке до его границ (без проведения работ по внутридомовой газификации и разводке газопровода по участку); оплата за обеспечение мероприятий по водоснабжению будущего домовладения на участке до его границ (без проведения работ по внутридомовому водоснабжению и разводке водопровода по участку); оплата за строительство стандартного бетонного въезда 3 х 5 м на участок через ливнесток с укладкой трубы диаметром 400 мм.

Цена договора истцом полностью оплачена.

Удовлетворяя иск, суд исходил из того, что ответчик существенно нарушил условия договора, не выполнил работы по технологическому подключению участка К. к электрическим и газовым сетям, водопроводу, строительству бетонного въезда на участок, в результате чего К. лишился того, на что вправе был рассчитывать при заключении договора.

Отменяя постановленное судом в указанной части решение, судебная коллегия пришла к выводу о том, что спорные правоотношения регулируются параграфом 7 главы 30 ГК РФ («Продажа недвижимости») и ст. 37 ЗК РФ, часть 3 которой предусматривает случаи, когда покупатель вправе требовать расторжения договора купли-продажи и возмещения причиненных ему убытков, в частности, в случае предоставления продавцом заведомо ложной информации относительно качеств продаваемого земельного участка.

По мнению судебной коллегии, неисполнение ответчиком определенных условий заключенного договора не может быть отнесено к такой ложной информации, за которую по смыслу ч.3 ст. 37 ЗК РФ могут наступить последствия в виде расторжения договора, равно как и для применения к спорным правоотношениям положений Закона РФ «О защите прав потребителей» о взыскании неустойки, штрафа и компенсации морального вреда за нарушение прав потребителя.

 Между тем из материалов дела следует, что, обращаясь в суд с иском о расторжении договора, истец ссылался не на предоставление ответчиком ложной информации относительно качеств земельного участка, а на нарушение ответчиком условий договора и длительное невыполнение работ по технологическому подключению его участка к электрическим и газовым сетям, водопроводу, строительству ограждения и бетонного въезда на участок, что на протяжении 3 лет препятствует в использовании участка по назначению.

        Судебная коллегия не опровергла установленный судом факт нарушения ответчиком определенных условий договора купли-продажи и не высказала суждений о невозможности применения к спорным правоотношениям положений п.п.1 п.2 ст. 450 ГК РФ, в силу которого  по требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда при существенном нарушении договора другой стороной.

При этом согласно абз.2 п.2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

        По смыслу приведенной нормы права понятие существенности является оценочной категорией, а потому в каждом конкретном случае вопрос о существенности нарушения должен решаться судом с учетом всех имеющих значение обстоятельств. При этом используемый законодателем термин "ущерб" нельзя рассматривать в качестве основного критерия существенности нарушения. Убытки могут отсутствовать или быть ничтожно малы, но при этом сторона сделки в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать по договору. Поэтому под ущербом в данном случае следует понимать любые негативные последствия, возникающие в связи с нарушением договора, включая не только имущественные потери, но и ущемление неимущественных интересов стороны, заявляющей о расторжения сделки.

        Поскольку данная норма права не была применена судом апелляционной инстанции при разрешении спора, нельзя согласиться с выводами судебной коллегии о том, что длительное неисполнение ответчиком определенных условий заключенного договора о подведении к участку необходимых коммуникаций не может являться основанием к расторжению договора купли-продажи.

       Допущенные существенные  нарушения норм материального права явились основанием для отмены  апелляционного  определения и  направления дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

                                   Постановление президиума № 521 от 5 декабря 2018г.

 

 

16. Давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало, и не должно было знать о неправомерности завладения ею. При этом лицо владеет вещью открыто, как своей собственной, то есть вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула). Наличие же титульного владельца само по себе не исключает возможность приобретения права собственности другим лицом в силу приобретательной давности. 

 

 Б. первоначально обратилась с иском к Б.А.Г. о признании в силу приобретательной давности права собственности на земельный участок в СНТ «Звездочка», ссылаясь на то, что с июня 1998г. является членом СНТ, открыто, добросовестно и непрерывно пользуется данным участком, как своим собственным. В ходе рассмотрения дела Б. уточнила иск и просила установить факт добровольного, открытого и непрерывного владения спорным участком в течение срока приобретательной давности и признании права собственности на данный участок, указав в качестве ответчиков администрацию г.о. Мытищи и наследников Б.А.Г., умершего в 1998г. 

 Решением Мытищинского городского суда  от 29 августа 2017г. в иске отказано.

 Апелляционным определением  судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 25 апреля 2018г. решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судами нарушения норм права при рассмотрении дела.

Судом установлено, что на основании решения общего собрания СТ «Звездочка» от 10 июня 1998г.  Б. принята в члены  данного садоводческого товарищества как пользователь земельного участка №45, являющего предметом настоящего спора.

 Постановлением  главы Мытищинского района  от 27 октября 1997г. «О перерегистрации права на земельный участок садоводческому товариществу «Звездочка» и его членам»  спорный участок был предоставлен в собственность бесплатно Б.А.Г., который умер 23 октября 1998г.

Отказывая в иске, суды исходили из того, что спорный земельный участок постановлением органа местного самоуправления был предоставлен в собственность Б.А.Г.  Доказательств, подтверждающих отказ Б.А.Г. от прав на данный участок, либо свидетельствующих о выделении ей (истцу)  данного участка на каком-либо праве в порядке, установленном действующим законодательством, истцом  не представлено.

  Президиум  указал, что данные выводы  противоречат смыслу положений ст. 234 ГК РФ, поскольку в случае выделения истцу данного участка в установленном законом порядке право собственности на него должно было возникнуть по иному основанию, а не в силу приобретательной давности.

  В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10 и Пленума ВАС РФ Суда N 22 от 29 апреля 2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу, а также на бесхозяйное имущество.

  Согласно абз. 1  п. 19 этого же постановления возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из статей 11 и 12 ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности.

  Таким образом, приобретательная давность является одним из оснований приобретения права собственности на имущество, а защита данного права осуществляется в судебном порядке путем признания права.

  Приобретение права собственности в силу приобретательной давности возможно в связи с давностным владением имуществом, у которого нет надлежащего собственника, либо он есть, но не проявляет к своему имуществу никакого интереса, не вступает в юридически значимые действия по поводу владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

  По смыслу приведенных  выше положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, то есть в тех случаях, когда вещь приобретается внешне правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может. При этом лицо владеет вещью открыто, как своей собственной, то есть вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула). Наличие же титульного собственника само по себе не исключает возможность приобретения права собственности другим лицом в силу приобретательной давности.

          В данном случае судом установлено, что Б. спорный участок был предоставлен решением общего собрания СНТ от 10 июня 1998г., которое   никем не оспорено и недействительным не признано. С указанного времени Б., как член садоводческого товарищества, более 18 лет открыто, непрерывно и добросовестно пользуется спорным участком, как своим собственным, возвела на нем жилой дом и хозяйственные постройки, высадила многолетние плодовые и декоративные насаждения, оплачивает целевые и членские взносы, за свой счет провела межевание участка.

        При таких обстоятельствах вывод суда о самовольном запользовании истцом земельного участка в СНТ противоречит фактическим обстоятельствам, материалам дела и нарушает права истца.

        Кроме того, при разрешении спора суды не применили закон, подлежащий применению к спорным правоотношениям - положения ст. ст. 235 и 236 ГК РФ, в результате чего неправильно установили существенные обстоятельства и пришли к неверному выводу об отсутствии доказательств, свидетельствующих об отказе Б.А.Г. от прав собственника.

        Так, согласно п. 1 ст. 235 ГК РФ право собственности прекращается не только  при отчуждении собственником своего имущества, гибели или уничтожении имущества, но и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом.

       В соответствии с п.1 ст. 236 ГК РФ гражданин может отказаться от права собственности на принадлежащее ему имущество, объявив об этом либо совершив действия, определенно свидетельствующие о его устранении от владения, пользования и распоряжения имуществом, без намерения сохранить какие-либо права на него.

 По мнению заявителя жалобы, доказательством отказа Б.А.Г. от права собственности на землю, без намерения сохранить на нее какие-либо права, является неиспользование им участка с момента вступления в члены товарищества, неисполнение обязанностей члена товарищества, неуплата членских и целевых взносов, необеспечение надлежащего содержания имущества, т.е. совершение им действий, определенно свидетельствующих об устранении от прав собственника земли.

 Кроме того, доказательством отказа Б.А.Г. от прав на землю является неполучение им при жизни (либо его наследниками) свидетельства о праве собственности в Комитете по земельным ресурсам и землеустройству, а также отсутствие с его стороны в период с июня 1998г. (момент вступления истца в члены СНТ и начало пользования ею земельным участком (по день смерти), а также со стороны его наследников (ответчиков по делу) каких-либо притязаний в отношении земельного участка и совершении действий по владению, пользованию и  несению расходов по содержанию спорного имущества на протяжении более 18 лет.

 Данные доводы истца не получили правовой оценки при вынесении  судебных постановлений, что является существенным нарушением требований ч.4 ст. 198 и п.5 ч.2 ст. 329 ГПК РФ, в связи с чем постановленное по делу решение об отказе в иске нельзя признать основанным на законе.

Выводы суда о том, что наследникам умершего Б.А.Г. не было известно об изданном постановлении о передаче ему в собственность спорного участка, по смыслу положений ст. 234 ГК РФ основанием к отказу Б.А.Г. в иске являться не могут, учитывая, что никаких встречных требований на предмет спора ни в рамках настоящего дела, ни путем предъявления самостоятельного иска на момент вынесения решения ими заявлено не было.

        Допущенные судами  существенные нарушения норм материального и процессуального явились основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

 

                                        Постановление президиума № 522 от 5 декабря 2018 г.

 

17.  Заявляя требования о недействительности договора цессии, должник должен доказать, каким образом оспариваемое соглашение об уступке права нарушает его права и обязанности.

  

 ООО «И» обратилось с иском к П.,  индивидуальному предпринимателю  С. о признании недействительным заключенного между ответчиками  24 июля 2017г. договора уступки права требования по основаниям  недействительности сделки.

 Решением Одинцовского городского суда от 19 января 2018г. иск удовлетворен.

 Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного от 7 мая 2018г. решение суда оставлено без изменения.

 Президиум указал на допущенные судами  нарушения норм права при рассмотрении дела.

 Судом установлено, что между ООО «Т» (правопреемником является ООО «И») и П. заключены договоры участия в долевом строительстве от 10 октября 2012г.  и от 19 декабря 2013г. Предметом договоров являлось строительство застройщиком жилого комплекса с нежилыми помещениями и автостоянкой на земельных участках в г. Одинцово, Можайское шоссе, дом 122 и обязанность застройщика по передаче объектов долевого строительства: нежилого помещения и машино-места.

 Обязательства по оплате цены договоров, установленные пунктом 2.1 договоров, П., как участником долевого строительства, выполнены.

 По условиям договоров ориентировочный срок завершения строительства и ввода многоквартирного дома в эксплуатацию - 4 квартал 2013г. Пунктом 3.2 договоров установлен срок передачи нежилого помещения - не позднее двух месяцев после ввода многоквартирного дома в эксплуатацию (до 28 февраля 2014г.), срок передачи машино-места - не позднее четырех месяцев после ввода многоквартирного дома в эксплуатацию (до 30 апреля 2014г.).

 Разрешение на ввод жилого комплекса в эксплуатацию получено застройщиком 10 апреля 2014г.

 По актам приема-передачи объекты долевого строительства переданы П.  26 ноября 2014г.- машино-место, 20 мая 2015г.- нежилое помещение.

 24 июля 2017г. между П. (цедент) и ИП С. (цессионарий) заключен договор уступки права требования по договорам участия в долевом строительстве, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает право требования (в том числе судебного) неустойки (пени) по договорам долевого участия в долевом строительстве от 10 октября 2012г. и от 19 декабря 2013г. и штрафа за несоблюдение в досудебном порядке удовлетворения требований потребителя.

 Удовлетворяя иск о признании договора уступки права требования недействительным, суд исходил из того,  что оспариваемый договор не зарегистрирован в том же порядке, что и договоры долевого участия в строительстве, с чем судебная коллегия согласилась.

Между тем такие выводы  президиум признал неверными.

Перечень оснований для признания сделки недействительной перечислен в параграфе 2 главы 9 ГК РФ, данный перечень является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

В силу ч. 3 ст. 4 ФЗ от 30 декабря 2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» договор участия в долевом строительстве заключается в письменной форме, подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом.

Как установлено судом, к ИП С. перешли права участника долевого строительства в части требований о взыскании с застройщика неустойки, при этом договоры участия в долевом строительстве от 10 декабря 2012г. и 19 декабря 2013г. зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии.

В соответствии со ст. 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме (пункт 1).

Соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом (пункт 2).

Суд, установив, что договор уступки права требования от 24 июля 2017г. не зарегистрирован в том же порядке, что и договоры долевого участия в строительстве, признал его недействительным, вместе с тем оснований, по которым он является недействительной сделкой, не указал.

Между тем  согласно п. 1 ст. 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

В соответствии с п. 3 ст. 433 ГК РФ договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

По смыслу приведенных норм, в случае, когда предусмотренное законом обязательное требование государственной регистрации договора не соблюдено, такой договор не имеет юридической силы и не может иметь никаких юридических последствий, его нельзя считать заключенным.

Таким образом, отсутствие государственной регистрации договора не свидетельствует о его недействительности, а может свидетельствовать о его незаключенности.

Однако признавая договор цессии недействительным, суд тем самым констатировал факт его заключения, при этом норму права, позволяющую признать недействительным незаключенный договор, не указал.

Кроме того, судом не учтено, что решением Арбитражного суда Московской области от 7 декабря 2017г. с ООО «И» в пользу ИП С. взыскана неустойка в размере 1 491 345,5 руб., штраф - 33 450,25 руб. Возражения ООО «И» о недействительности договора цессии в связи с отсутствием государственной регистрации арбитражным судом не были приняты во внимание.

Суд также не учел, что заявляя требования о недействительности договора цессии, должник должен доказать, каким образом оспариваемое соглашение об уступке права нарушает его права и обязанности.

Так, в п. 2 постановления  Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017г. № 54 « О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что договор, на основании которого производится уступка по сделке, требующей государственной регистрации, по общему правилу, считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации (пункт 2 статьи 389, пункт 3 статьи 433 ГК РФ). В отсутствие регистрации указанный договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении.

Несоблюдение цедентом и цессионарием указанного требования о государственной регистрации, а равно и формы уступки не влечет негативных последствий для должника, предоставившего исполнение цессионарию на основании полученного от цедента надлежащего письменного уведомления о соответствующей уступке (статья 312 ГК РФ).

В пункте 20 того же постановления разъяснено, что если уведомление об уступке направлено должнику первоначальным кредитором, то по смыслу абзаца второго пункта 1 статьи 385, пункта 1 статьи 312 ГК РФ исполнение, совершенное должником в пользу указанного в уведомлении нового кредитора, по общему правилу считается предоставленным надлежащему лицу, в том числе в случае недействительности договора, на основании которого должна производиться уступка.

По смыслу данных разъяснений недействительность уступки требования не влияет на правовое положение должника, который при отсутствии спора между цедентом и цессионарием не вправе отказать в исполнении лицу, которое указал ему кредитор, на основании статьи 312 ГК РФ.

Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" поведение стороны может быть признано недобросовестным по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

В пункте 70 данного постановления разъяснено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, 16 июня 2017г. П. в адрес ООО «И» была направлена претензия о ненадлежащем исполнении обязательств по договору участия в долевом строительстве, застройщику было предложено добровольно уплатить неустойку за нарушение предусмотренного договором срока передачи объекта долевого строительства.

23 августа 2017г. застройщик был извещен о переходе права требования неустойки и штрафа по договору к ИП С., однако ООО «И» не предоставило исполнение ни первоначальному, ни новому кредитору.

При таких обстоятельствах ссылка застройщика на отсутствие государственной регистрации договора уступки права требования неустойки и штрафа, которые он должен уплатить в силу действующего законодательства, может рассматриваться в качестве недобросовестного поведения, с целью освободиться от такой уплаты.

Между тем при рассмотрении настоящего дела суды не приняли во внимание указанные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, не установили, имеется ли у застройщика подлежащий защите интерес в заявлении о недействительности договора уступки права требования,  отвечает ли его поведение стандартам добросовестности.

Допущенные существенные нарушения норм материального права явились основанием  для отмены  апелляционного определения и направления  дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

                                    Постановление президиума № 537 от 12 декабря 2018 г.

 

 

18.    Расходы, понесенные при рассмотрении дела частного обвинения на представителя, по смыслу статьи 15 ГК РФ необходимо расценивать как вред, причиненный лицу в результате его необоснованного уголовного преследования, и эти расходы подлежат взысканию на основании и в порядке, предусмотренном ст. 1064 ГК РФ.

 

         А. обратилась  с иском к Г. о взыскании убытков в виде расходов на оплату услуг адвоката, понесенных в результате уголовного преследования по делу частного обвинения, и судебных расходов на представителя по гражданскому делу.

Решением мирового судьи 65 судебного участка Истринского судебного района от 2 июля 2018г. иск удовлетворены частично: с Г. взыскано в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя в гражданском деле 20 000 руб., производство по делу в части взыскании расходов на оплату услуг адвоката в уголовном деле прекращено.

Апелляционным определением Истринского городского суда Московской области от 10 сентября 2018г. решение мирового судьи отменено. Производство по делу прекращено.  

Президиум указал на наличие оснований для отмены определения суда  апелляционной инстанции.

          Как установлено мировым судьей, приговором мирового судьи  62 судебного участка Истринского судебного  района от 11 апреля 2018г. А. по предъявленному обвинению частного обвинителя (потерпевшей) Г. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 128 .1 УК РФ оправдана по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ,  за отсутствием в ее деянии состава преступления.

         Прекращая производство по делу в части взыскания убытков в виде взыскания расходов на адвоката по  уголовному делу, мировой судья исходил из того, что данное требование в порядке гражданского судопроизводства не рассматривается, а подлежит рассмотрению и разрешению в рамках уголовного судопроизводства, с чем согласился суд апелляционной инстанции.

         Президиум указал на неправильное применение  положений ст. 131, ч. 9 ст. 132 УПК РФ, по смыслу которых при оправдании подсудимого по уголовному делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу.

 Поскольку издержки, затраченные истцом на оплату услуг адвоката в уголовном деле частного обвинения, не были возмещены в порядке уголовного судопроизводства, истец обратился с требованием об их возмещении  в порядке гражданского судопроизводства.

 В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

        Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

        Из правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013г. N 1057-0 по жалобе гражданина Столбунца С.П. на нарушение его конституционных прав пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что в системе действующего правового регулирования, в том числе в нормативном единстве со статьей 131 УПК Российской Федерации, расходы на оплату услуг представителя не относятся к числу процессуальных издержек, а могут расцениваться как вред, причиненный лицу в результате его необоснованного уголовного преследования по смыслу ст. 15 "Возмещение убытков" ГК РФ. Эти расходы могут быть взысканы на основании и в порядке, предусмотренном ст. 1064 ГК РФ. Ее положения следует трактовать в контексте общих начал гражданского законодательства, к числу которых относится принцип добросовестности: согласно статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3); никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 1). Иными словами, истолкование положений статьи 1064 ГК РФ в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда в зависимости от фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о добросовестном заблуждении или же, напротив, о злонамеренности, имевшей место в его действиях, а также с учетом требований разумной достаточности и справедливости.

Таким образом, положения гражданского права, действующие в неразрывном системном единстве с конституционными предписаниями, в том числе со статьей 17 (часть 3) Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц и которая в силу статьи 15 (часть 1) Конституции РФ, как норма прямого действия, подлежит применению судами при рассмотрении ими гражданских и уголовных дел, позволяют суду при рассмотрении каждого конкретного дела достигать такой баланс интересов, при котором равному признанию и защите подлежит как право одного лица, выступающего в роли частного обвинителя, на обращение в суд с целью защиты своей чести и доброго имени, так и право другого лица, выступающего в роли обвиняемого, на возмещение ущерба, причиненного ему в результате необоснованного уголовного преследования.

Расходы, понесенные при рассмотрении дела частного обвинения на представителя необходимо расценивать как вред, причиненный лицу в результате его необоснованного уголовного преследования по смыслу статьи 15 ГК РФ, и эти расходы подлежат взысканию на основании и в порядке, предусмотренном ст. 1064 ГК РФ.

        Допущенные существенные нарушения  норм процессуального права явились основанием для отмены  постановления суда апелляционной инстанции и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.  

 

 

                                   Постановление президиума № 558 от 19 декабря 2018г.

 

 

 

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

МОСКОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

 

 

Кассационная практика

 

1. В соответствии с требованиями п. 12 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора должны быть указаны ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы.

 

Приговором Ногинского городского суда от 18 октября 2017г. В. осужден по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ к 12 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 год 6 месяцев.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 12 декабря 2017г. приговор оставлен без изменения.

Президиум изменил судебные решения в связи с неправильным применением уголовного закона при назначении В. дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Согласно положениям ст. 53 УК РФ ограничение  свободы, как вид наказания, заключается в установлении судом осужденному определенных ограничений и обязательств, предусмотренных указанной нормой уголовного закона, часть  которых является обязательными.

В соответствии с требованиями п. 12 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора должны быть указаны ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы.

Эти требования закона судом выполнены не были, поскольку в приговоре не содержится указания об установлении В. конкретных ограничений свободы, предусмотренных ч. 1 ст. 53 УК РФ, в связи с чем, дополнительное наказание в виде ограничения свободы следует считать не назначенным.

При таких обстоятельствах президиум исключил указание о назначении В. дополнительного наказания в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы.

 

Постановление президиума № 470 от 7 ноября 2018 г.

 

2.  При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого, объявленного в международный розыск, моментом начала исчисления срока содержания обвиняемого под стражей является момент пересечения им государственной границы Российской Федерации и передачи конвойной службе ФСИН России.

 

Постановлением Жуковского городского суда от 12 июля 2017г. З., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, заочно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца с момента его фактического задержания.

В апелляционном порядке постановление не пересматривалось.

Президиум изменил постановление от 12 июля 2017г. по доводам кассационного представления, указав следующее.

20 марта 2017г. З. заочно предъявлено обвинение по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

В ходе расследования уголовного дела органами предварительного следствия фактическое местонахождение З. установлено не было.

13 июня 2017г. З. объявлен в международный розыск, в связи с тем, что 11 января 2016г. он покинул территорию Российской Федерации и 26 мая 2016г. получил вид на жительство в Республике Молдова.

В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, в том числе правоохранительными органами иностранных государств, установить местонахождение З. не представилось возможным.

Постановлением от 12 июля 2017г. удовлетворено ходатайство следователя об избрании З. меры пресечения в виде заключения под стражу, и установлен срок его содержания под стражей  на 2 месяца с момента его фактического задержания.

Вместе с тем, при избрании З. меры пресечения в виде заключения под стражу суд, определяя продолжительность периода его содержания под стражей в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона Российской Федерации, оставил без внимания следующие обстоятельства.

Согласно ч. 9 ст. 109 УПК РФ срок содержания под стражей в период предварительного следствия исчисляется с момента заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу до направления прокурором уголовного дела в суд.

Согласно уголовно-процессуальному законодательству, под юрисдикцией Российской Федерации З. будет находиться с момента пересечения государственной границы Российской Федерации и передачи конвойной службе ФСИН России, и именно с этого момента начнется исчисление срока содержания его под стражей на территории РФ.

До указанного времени З., в случае его задержания на территории иного иностранного государства, будет содержаться под стражей в соответствии с уголовно-процессуальными нормами другого иностранного государства, а также международно-правовыми нормами.

Таким образом, судебное решение, в котором отсутствует указание на момент начала исчисления срока содержания под стражей З. на территории Российской Федерации, может воспрепятствовать выдаче обвиняемого для уголовного преследования Российской Федерации и содержанию его под стражей в учреждениях уголовно-исполнительной системы Российской Федерации после пересечения им государственной границы.

При таких обстоятельствах президиум изменил постановление суда, уточнив момент начала исчисления срока содержания обвиняемого З. под стражей, с момента пересечения им государственной границы Российской Федерации и передачи З. конвойной службе ФСИН России.

 

 Постановление президиума № 476 от 7 ноября 2018 г.

 

3. Несвоевременное уведомление осужденного о месте и времени рассмотрения его апелляционной жалобы является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на исход дела.

 

Приговором Люберецкого городского суда от 20 сентября 2017г.  К. осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии  строгого режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 23 ноября 2017г. приговор оставлен без изменения.

Президиум отменил апелляционное определение, указав следующее.

В соответствии с требованиями ч. 2 ст. 389.11 УПК РФ стороны должны быть извещены о месте, дате и времени судебного заседания не менее чем за 7 суток до его начала.

Как следует из материалов уголовного дела, постановление о назначении судебного заседания суда апелляционной инстанции по настоящему уголовному делу на 23 ноября 2017г. вынесено 2 ноября 2017г. и тем же днем датировано письменное уведомление об этом, адресованное осужденному и его защитнику.

Однако, по сообщению сотрудника ФСИН России, указанное уведомление суда было объявлено осужденному 4 декабря 2017г.

Несвоевременное уведомление осужденного о месте и времени рассмотрения его апелляционной жалобы является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на исход дела, поскольку осужденный был лишен возможности в полной мере защитить свои права и законные интересы.

При таких обстоятельствах президиум отменил апелляционное определение и направил уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение.

 

Постановление № 481 от 14 ноября 2018 г.

 

 

4. В силу требований ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

 

Приговором Истринского городского суда от 21 февраля 2018г.  Т., ранее судимый, осужден по совокупности преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ; ч. 2 ст. 228 УК РФ, на основании ч. 3, ч. 5 ст. 69 УК РФ – к 12 годам 6 месяцам лишения свободы.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 17 мая 2018г. приговор оставлен без изменения.

Президиум изменил судебные решения в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

Так, как видно из материалов дела, в нарушение требований ст. 240 УПК РФ суд сослался в приговоре на показания свидетеля А., которые, согласно протоколу судебного заседания, не были оглашены и исследованы в судебном заседании.

При таких обстоятельствах президиум исключил ссылку на показания свидетеля А., как на доказательство виновности осужденного Т.

Кроме того, президиум изменил приговор в части осуждения Т. по ч 2 ст. 228 УК РФ.

В силу требований ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Т. осужден за незаконное хранение без цели сбыта амфетамина, массой 0,45 грамма, изъятого у Т. при его задержании 1 ноября 2017г., а также за хранение амфетамина массой 1,15 грамма и 0,19 грамма, который был изъят в ходе обыска по его месту жительства 2 ноября 2017г.

Как следует из материалов уголовного дела, в ходе обыска в квартире, где жил Т., в одной из комнат обнаружена и изъята косметичка с двумя свертками амфетамина массой 1,15 грамма и 0,19 грамма.

Однако, обыск был проведен в отсутствие Т., несмотря на то, что он был задержан в качестве подозреваемого, с участием понятых и в присутствии гражданина, который в квартире не проживал.

В соответствии с требованиями ч. 11 ст. 182 УПК РФ при производстве обыска участвуют либо лицо, в помещении которого производится обыск, либо совершеннолетние члены его семьи.

Приведенные требования закона в ходе обыска в квартире Т. соблюдены не были. Поскольку обыск в жилище Т. проведен в нарушение требований УПК РФ, полученные на основе данного следственного действия доказательства являются недопустимыми и не могут быть использованы в качестве доказательств в части обвинения Т. в незаконном хранении без цели сбыта психотропных веществ, изъятых в ходе обыска 2 ноября 2017г. по месту жительства осужденного.

При таких обстоятельствах президиум исключил из приговора указание на протокол обыска жилища Т., как на доказательство, а также осуждение Т. за незаконное хранение без цели сбыта психотропных веществ массой 1,15 грамма и 0,19 грамма, в связи с чем, переквалифицировал действия Т. по незаконному хранению без цели сбыта психотропных веществ, массой 0,45 грамма, с ч. 2 ст. 228 УК РФ на ч. 1 ст. 228 УК РФ.

 

Постановление президиума № 504 от 28 ноября 2018 г.

 

5. В соответствии с положениями ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям ст. 131 УПК РФ.

 

Приговором Химкинского городского суда от 20 июля 2015г. М. признан виновным и осужден по ч. 2 ст. 143 УК РФ (в ред. Федерального закона от 08.12.2003г. № 162-ФЗ) к 1 году лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год. На основании ч. 8 ст. 302 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, от назначенного наказания М. освобожден.

Постановлением Химкинского городского суда от 4 декабря 2017г. удовлетворены исковые требования потерпевшей: в отношении М. в части оплаты за проведение инженерно-технологического исследования: постановлено взыскать с М. в пользу Е. 90 000 руб., в остальной части в удовлетворении требований о взыскании процессуальных издержек за оказанные услуги представителей на сумму 337 200 руб. отказано.

Апелляционным постановлением Московского областного суда от 27 февраля 2018г. постановление 4 декабря 2017г. оставлено без изменения.

Президиум отменил апелляционное постановление от 27 февраля 2018г. в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям ст. 131 УПК РФ.

Процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства. К ним, в частности, относятся суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего; иные расходы, понесенные в ходе производства по уголовному делу и предусмотренные УПК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки могут быть взысканы и с осужденного, освобожденного от наказания.

Принимая решение о частичном удовлетворении заявления потерпевшей о взыскании процессуальных издержек, суд по итогам изучения материалов уголовного дела сослался на не подтверждение ею надлежащим образом своих требований в части возмещения издержек за оплату услуг представителей.

Однако данный вывод суда не соответствует материалам дела, согласно которым между потерпевшей и ООО «1», коллегией адвокатов были заключены соглашения об оказании юридической помощи. По указанным соглашениям заказчиком в лице Е. была произведена оплата в совокупном размере 264000 руб., что подтверждается соответствующими квитанциями.

Суд апелляционной инстанции также не дал оценку этому обстоятельству, ограничившись констатацией того, что потерпевшей не были представлены соответствующие договоры либо соглашения к квитанциям об оплате различных услуг.

При таких обстоятельствах президиум отменил апелляционное постановление, и направил материал по заявлению Е. на новое апелляционное рассмотрение.

 

Постановление президиума № 508 от 28 ноября 2018 г.

 

6. В соответствии с положениями ст. 399 УПК РФ вопросы, связанные с исполнением приговора, разрешаются судом в судебном заседании, в котором принимают участие представитель органа, по представлению которого разрешается вопрос, связанный с исполнением приговора, прокурор, осужденный, адвокат.

 

Приговором Балашихинского городского суда от 10 апреля 2017г.  К. был осужден по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, с применением положений ст. 64 УК РФ к 4 годам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 4 года.

Заместитель начальника ОИН ФКУ УИИ УФСИН России по Московской области обратился с представлением в суд, в котором ставил вопрос о продлении К. испытательного срока в связи с неисполнением последним возложенных на него обязанностей и вменении ему дополнительных обязанностей.

Постановлением Балашихинского городского суда от 18 июня 2018г.  К. продлен испытательный срок на 1 месяц. Также на К. возложена обязанность являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию 2 раза в месяц.

В апелляционном порядке постановление не обжаловалось.

Президиум отменил постановление от 18 июня 2018г. в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, указав следующее.

В соответствии с положениями ст. 399 УПК РФ вопросы, связанные с исполнением приговора, разрешаются судом в судебном заседании, в котором принимают участие представитель органа, по представлению которого разрешается вопрос, связанный с исполнением приговора, прокурор, осужденный, адвокат.

Из представленного материала следует, что судом было назначено рассмотрение представления с участием заинтересованных лиц.

Однако, представление УИИ рассмотрено в отсутствие осужденного К., при этом из материалов дела не усматривается, что о дате и времени рассмотрения представления он был надлежащим образом извещен.

Как следует из реестра о направлении извещения, там не указан адрес, по которому данное извещение было направлено.

Из протокола судебного заседания видно, что представитель УИИ просил приобщить к материалам дела заявление К. о слушании представления в его отсутствие, которое было удовлетворено судом.

Однако в материалах дела данное заявление отсутствует.

При таких обстоятельствах президиум отменил постановление суда и направил представление заместителя начальника ОИН ФКУ УИИ УФСИН России по Московской области на новое судебное рассмотрение.

 

Постановление президиума № 510 от 28 ноября 2018 г.

 

7.  В соответствии с положениями ч. 3.2 ст. 72 УК РФ в отношении осужденных за преступление, предусмотренное ст. 228 УК РФ, время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

 

Приговором Сергиево-Посадского городского суда от 27 августа 2018г. ранее судимая, осуждена по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 3 годам 1 месяцу лишения свободы, и на основании ч. 5 ст.74, ст. 70 УК РФ окончательно И. назначено 3 года 2 месяца лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять с 27 августа 2018г., с зачетом в срок наказания времени содержания И. под стражей в период с 4 июля по 26 августа 2018г., а также по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В апелляционном порядке приговор не проверялся.

Президиум отменил приговор в части разрешения вопроса о зачете в срок наказания времени содержания И. под стражей по доводам кассационного представления, указав следующее.

В соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора указывается решение о зачете времени предварительного содержания под стражей в срок наказания в соответствии с положениями ст. 72 УК РФ.

В приговоре отражено, что в срок наказания зачтено время содержания И. под стражей с 4 июля 2018г. по день вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Однако, норма закона, которой руководствовался суд, в приговоре отсутствует.

Вместе с тем, положения ч. 3.2 ст. 72 УК РФ предусматривают в отношении осужденных за преступление, предусмотренное ст. 228 УК РФ, что время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Таким образом, судом неправильно применены положения ст. 72 УК РФ при решении вопроса о зачете времени содержания И. под стражей в срок наказания.

При таких обстоятельствах президиум отменил приговор в части разрешения вопроса о зачете в срок наказания времени содержания И. под стражей, с направлением дела в указанной части на новое рассмотрение в порядке ст.396, п.11 ст.397 УПК РФ.

 

Постановление президиума № 563 от 26 декабря 2018 г.

 

8. Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 325 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Похищение документов вместе с личными вещами при отсутствии умысла на их хищение не образует состава указанного преступления.

 

По приговору Железнодорожного городского суда от 24 января 2018г. М., ранее судимый, осужден по п. «в» ч. 2 ст.158 УК РФ (2 преступления) к 1 году 8 месяцам лишения свободы за каждое преступление; по ч. 2 ст. 325 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства ежемесячно.

На основании ч. 2 ст.69 УК РФ, п. «в» ч.1 ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно М. назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Апелляционным постановлением Московского областного суда от 27 марта 2018г. приговор оставлен без изменений.

Президиум изменил судебные решения в связи с неправильным применением уголовного закона при осуждении М. по ч. 2 ст. 325 УК РФ.

Из приговора следует, что осужденный похитил рюкзак с вещами потерпевшей, в котором наряду с имуществом находились ее паспорт и свидетельство обязательного пенсионного страхования.

Судом установлено, что М. действовал с целью реализации умысла на тайное хищение чужого имущества.

Однако, наличие у М. умысла на хищение паспорта и иного важного личного документа потерпевшей судом установлено не было.

Вместе с тем, преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 325 УК РФ может быть совершено только с прямым умыслом. Похищение документов вместе с личными вещами при отсутствии умысла на их хищение не образует состава указанного преступления.

При таких обстоятельствах президиум отменил приговор в части осуждения М. по ч. 2 ст. 325 УК РФ с прекращением уголовного дела в этой части на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

 

Постановление президиума № 587 от 26 декабря 2018 г.

 

 

                                  АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ПРАКТИКА

 

 

1.   При наличии ходатайства обвиняемого, заявленного до назначения судебного заседания в соответствии со ст. 231 УПК РФ, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 228.1 ч. 5 УК РФ, рассматриваются коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции.

 

Приговором Красногорского городского суда С. был признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, при обстоятельствах, указанных в приговоре.

При апелляционном рассмотрении судебная коллегия пришла к выводу, что судом первой инстанции были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, а также несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Как следовало из материалов уголовного дела, С. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст.ст. 30 ч. 3 и 228.1 ч. 5 УК РФ.

        Согласно п. 3 ч. 2 ст. 30 УПК РФ при наличии ходатайства обвиняемого, заявленного до назначения судебного заседания в соответствии со ст. 231 УПК РФ, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 228.1 ч. 5 УК РФ, рассматриваются коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции.

        При оформлении протокола ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, обвиняемый  в  соответствии с пп. 1.1 и 3 ч. 5 ст. 217 УПК РФ заявил ходатайства о рассмотрении уголовного дела коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции, а также о проведении по делу предварительного слушания.

        Согласно протоколу судебного заседания, проведенного в порядке предварительного слушания,  обвиняемый С. и его защитник поддержали ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в составе коллегии из трех судей.

         Постановлением судьи, оформленным в протоколе судебного заседания, стороне защиты в удовлетворении указанного ходатайства было отказано, причины отказа судом мотивированны не были.

         При этом по итогам предварительного слушания, в нарушение требований ст. 236 УПК РФ, судьей не было вынесено решение о назначении судебного заседания, что лишило сторону защиты на данной стадии уголовного судопроизводства возможности апелляционного обжалования отказа суда в удовлетворении их ходатайства о рассмотрении уголовного дела коллегией из трех судей, гарантированного участникам уголовного процесса ч. 7 ст. 236 УПК РФ.

         В дальнейшем уголовное дело было рассмотрено судьей федерального суда общей юрисдикции единолично с постановлением в отношении С. обвинительного приговора.

В соответствии с ч. ст. 389.17 УПК РФ основанием отмены судебного решения в любом случае является вынесение судом решения незаконным составом суда.

При таких обстоятельствах приговор Красногорского городского суда в отношении С. был отменён, а уголовное дело было направлено на новое рассмотрение со стадии предварительного слушания в тот же суд в ином составе судей.

 

                        Извлечение из апелляционного определения

                                 № 22-8260 от 13 декабря 2018г.

 

 

2.  В соответствии с п. «в» ст. 95 УК РФ, для лиц, совершивших преступления до достижения возраста восемнадцати лет, срок погашения судимости за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 86 УК РФ, сокращен и составляет три года со дня отбытия наказания.

 

Приговором Раменского городского суда Л. был осужден по ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 105 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы; по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 5 годам лишения свободы. В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ  по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, окончательно ему было назначено наказание в виде 6 лет 10 месяцев лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Как следовало из приговора, Л., 1980 г.р., ранее был судим: 18 ноября 1997г. по ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 105, с применением ст. 64 и на основании ст. 70 УК РФ, к 05 годам 06 месяцам лишения свободы, с отбыванием в воспитательной колонии общего режима, освобожденный 15 августа 2001г. условно-досрочно на неотбытый срок в 01 год 03 месяца 26 дней; 01 ноября 2002г. по п. «в» ч. 3 ст.111 УК РФ, с применением ст.70 УК РФ, к 09 годам 01 месяцу лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима (по постановлению от 12 марта 2004г. его действия были переквалифицированы с п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ  со смягчением наказания до 08 лет 01 месяца лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии общего режима), освобожденный 6 августа 2010г. по отбытии срока наказания; 24 октября 2011г. по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 01 году 08 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, освобожденный 07 марта 2013г. по отбытии срока наказания.

При апелляционном рассмотрении судебная коллегия установила, что судимость Л. по приговору от 18 ноября 1997г. являлась погашенной, поскольку  преступление, за которое он был осужден данным приговором, было им совершено в несовершеннолетнем возрасте, а в соответствии с п. «в» ст. 95 УК РФ, для лиц, совершивших преступления до достижения возраста восемнадцати лет, срок погашения судимости за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 86 УК РФ, сокращен и составляет три года со дня отбытия наказания.

Кроме того, в соответствии с п. «г» ч. 3 ст. 86 УК РФ (в ред. Федерального закона от 27 июля 2010г. №71-ФЗ), в отношении лиц, осужденных к лишению свободы за тяжкие преступления, судимость погашалась по истечении 6 лет после отбытия наказания, в связи с чем судимость Л. по приговору от 1 ноября 2002 г. также была погашена.

При таких обстоятельствах приговор Раменского городского суда был изменён: из вводной части приговора было исключено указание на судимости Л. по приговорам от 18 ноября 1997г. и 1 ноября 2002г.; в действиях Л. признано наличие опасного рецидива преступлений; также ему было смягчено наказание и изменён режим отбывания наказания с особого на строгий.

 

                         Извлечение из апелляционного определения

                         № 22-6756 от  9 октября 2018г.

 

 

3.   В соответствии с п. «а» ч. 4 ст. 18 УК РФ судимости за умышленные преступления небольшой тяжести при признании рецидива преступлений не учитываются.

 

Приговором Пушкинского городского суда Г., ранее судимый – 30 ноября 2015г. по ст.ст. 228 ч. 1, 228 ч. 1 УК РФ к 1 году лишения свободы (освобожденный 23 ноября 2016г. по отбытии срока наказания), был признан виновным в незаконном приобретении и хранении без цели сбыта наркотического средства в значительном размере.

Приговор был постановлен в порядке главы 40 УПК РФ. При этом, как следует из описательно-мотивировочной части приговора, при назначении наказания Г. суд руководствовался положениями ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Как установил суд апелляционной инстанции, суд первой инстанции необоснованно назначил Г.  наказание с учетом правил рецидива, поскольку Г. ранее судим за преступления небольшой тяжести, которые в соответствии с ч. 4 ст. 18 УК РФ  при признании рецидива преступлений не учитываются.

При таких обстоятельствах приговор Пушкинского городского суда был изменён: исключено из описательно-мотивировочной части приговора указание о назначении Г.  наказания с учетом правил ч. 2 ст. 68 УК РФ и  смягчено назначенное ему по ч. 1 ст. 228 УК РФ наказание.

 

                                Извлечение из апелляционного постановления

                                № 22-6774  от 9 октября 2018г.

 

 

4.   В соответствии с ч. 7 ст. 316 УПК РФ при поведении судебного разбирательства в порядке главы 40 УПК РФ судья должен убедиться, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно и подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.

 

 Приговором Луховицкого районного суда М. и К. были признаны виновными и осуждены за вымогательство денег у гр-на Ч., совершённое под угрозой применения насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия и в крупном размере, при  обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции не согласился с тем, что действия обоих осужденных по ст. 163 ч. 2 УК РФ были квалифицированы органом расследования и судом как вымогательство, совершённое с применением насилия. Из текста предъявленного М. и К. обвинения, а также имеющихся в деле доказательств, следовало, что, вымогая у Ч. имущество и угрожая насилием в случае отказа его передать, К. лишь выстрелил в салоне машины из пистолета МР-79 в пол и никакого физического насилия при этом к потерпевшему не применял. В процессе дальнейшего завладения машиной, а также после выхода из неё, никакого избиения Ч. соучастники не производили, свободу потерпевшего не ограничивали, а медицинского заключения о причинении ему какого-либо вреда здоровью, в деле не имелось.

При таких обстоятельствах судебная коллегия, руководствуясь ст. 389.18 УПК РФ, приговор в отношении М. и К. изменила:  исключила из их осуждения по ст. 163 ч. 2 п. "а, в, г" УК РФ квалифицирующий признак совершения преступления "с применением насилия" и смягчила им наказание.

 

                         Извлечение из апелляционного определения

                         № 22-8368 от  20 декабря 2018г.

 

 

5.   Согласно п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также п. 2 ч. 1 ст. 9 и ч. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного.

 

Приговором Раменского городского суда К. был признан виновным в совершении угрозы убийством, если имелись основания опасаться осуществления данной угрозы. Он же был признан виновным в совершении разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище. Он же был признан виновным в совершении трех эпизодов умышленного уничтожения и повреждения чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, совершенного путем поджога.

Как установил суд апелляционной инстанции, осужденный К. на протяжении предварительного и судебного следствия признавал вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, по факту поджога гаража 14 апреля 2017г., а в совершении остальных преступлений, инкриминируемых ему органом расследования, вину не признавал. При этом в судебном заседании сообщил суду, что 25 ноября 2016г. он не находился на месте преступления по факту разбойного нападения на Р. Эти же доводы были им озвучены в прениях и в последнем слове.

Адвокат В. в своей речи в прениях сторон и апелляционной жалобе выразил несогласие с приговором суда в части квалификации действий К. по эпизоду от 25 ноября 2016г., указав на неправильность квалификации действий его подзащитного, о направленности его умысла на повреждение системы видеонаблюдения в жилом доме Р., а не ее хищения. При этом адвокат просил приговор суда первой инстанции изменить, переквалифицировать действия К. по данному эпизоду на ч. 2 ст. 139 УК РФ и ч. 1 ст. 167 УК РФ, а также снизить наказание.

Между тем, осужденный К. в своей апелляционной жалобе и многочисленных дополнениях к ней, не соглашаясь с приговором суда, указал, что, он категорически не признает вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 163 УК РФ, а в день его совершения 25 ноября 2016г. он находился в г. Подольске. На основании изложенного осужденный просил оправдать его в этой части.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришёл к выводу, что адвокат В. по существу выступил с позицией, которая противоречит позиции его доверителя, и свидетельствуют о ненадлежащем выполнении адвокатом своих обязанностей, связанных с представлением в судебном заседании интересов К., который, тем самым, был лишен права на надлежащую защиту и доведение до суда своей позиции.

Невыполнение адвокатом В. своих обязанностей по осуществлению защиты интересов осужденного К. в суде первой инстанции, судебная коллегия расценила, как существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неустранимое в суде апелляционной инстанции и влекущее отмену приговора.

 

                                  Извлечение из апелляционного определения

                                  № 22-7419 от 8 ноября 2018г.

 

6.   Согласно п."а" ч. 1 ст. 73 УК РФ условное осуждение не назначается лицам, осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста.

 

Приговором Егорьевского городского суда М. осужден по ч. 3 ст. 134  УК РФ и ему назначено наказание  в виде 3 лет лишения свободы без ограничения свободы и без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, с применением ст. 73 УК РФ – с возложением определённых обязанностей, указанных в приговоре.

При апелляционном рассмотрении дела было установлено, что судом первой инстанции были нарушены требования Общей части УК РФ, выразившиеся в том, что М. за совершение преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетней, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, было назначено наказание с применением ст. 73 УК РФ, что прямо запрещено уголовным законом.

При таких обстоятельствах судебной коллегией с учётом требований п. 3 ст. 389.15 и п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ приговор Егорьевского городского суда в отношении М. был изменён: исключено указание на применение ст. 73 УК РФ.

 

                           Извлечение из апелляционного определения

                           № 22-6979 от 18 октября 2018г.

 

7.  Отсутствие в приговоре подписи судьи является существенным нарушением, влекущим безусловную отмену приговора.

 

 Приговором Мытищинского городского суда К.З. и Д. были признаны виновными в незаконной организации и проведении азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», совершенной группой лиц по предварительному сговору, а М., К.М. и Т. - в пособничестве в незаконной организации и проведении азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», совершенной группой лиц по предварительному сговору.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, установил, что судом первой инстанции было допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, а именно: в оригинале приговора, имеющемся в материалах дела, отсутствовала подпись судьи.

Вместе с тем положениями ст. 310 УПК РФ предписано суду возвратиться из совещательной комнаты в зал судебного заседания для провозглашения приговора только после его подписания.

В соответствии с п.10 ст. 389.17 УПК РФ отсутствие в приговоре подписи судьи является существенным нарушением, влекущим безусловную отмену приговора.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции вышеуказанный приговор Мытищинского городского суда отменил, а уголовное дело направил на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но в ином составе суда.

 

                                Извлечение из апелляционного постановления

                                № 22-6839 от 11 октября 2018г.

 

 

8. В соответствии с ч. 2 ст. 50 УК РФ исправительные работы устанавливаются на срок от двух месяцев до двух лет.

 

Постановлением Серпуховского городского суда  осуждённому Щ.  неотбытая часть наказания  в виде лишения свободы, назначенного по приговору Раменского городского суда от 12 февраля 2016г. была заменена на исправительные работы на срок 2 года 3 месяца 29 дней с удержанием в доход государства 5% заработка ежемесячно. 

При апелляционном рассмотрении дела было установлено, что при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы на более мягкий вид наказания суд первой инстанции нарушил требования Общей части УК РФ, а именно: ч. 2 ст. 50 УК РФ, согласно которой предельный срок исправительных работ установлен законодателем в два года.

При таких обстоятельствах, руководствуясь п. 3 ст. 389.15 и п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ суд апелляционной инстанции постановление Серпуховского городского суда изменил, снизив Щ. срок исправительных работ до 2 лет.

 

             Извлечение из апелляционного постановления

             № 22-8158 от 11 декабря 2018г.

 

 

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ДЕЛАМ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ

 

 

  По вступившим в законную силу постановлениям (решениям)

 

 

1.  Субъектом административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 8.25 КоАП РФ, является лицо, владеющее, пользующееся или распоряжающееся лесным участком на законных основаниях.

 

        Постановлением должностного лица Комитета лесного хозяйства Московской области от 27 марта 2017г. юридическое лицо - ООО «Л» признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.4 ст.8.25 КоАП РФ.

Решением Ногинского городского суда от 16 мая  2018г. указанное постановление оставлено без изменения, жалоба - без удовлетворения.

Решением судьи Московского областного суда от 12 июля 2018г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.    

Постановлением заместителя председателя Московского областного суда  постановленные по делу акты отменены, производство по делу  в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу  постановления.

Частью 4 ст. 8.25 КоАП РФ установлена ответственность за использование лесов с нарушением условий договора аренды лесного участка, договора купли-продажи лесных насаждений, договора безвозмездного пользования лесным участком, иных документов, на основании которых предоставляются лесные участки.

Объективная сторона состава - деяние в форме действий, которыми могут быть: самовольная постройка дорог, возведение строений и сооружений, пунктов хранения древесины, связанных с пользованием лесами; осуществление пользования лесными участками не в соответствии с условиями разрешительных документов; ведение работ способами, способствующими возникновению эрозии; оставление недорубов и т.п. Правонарушение считается оконченным с момента осуществления лесопользования, не соответствующего целям и требованиям, установленным договором или иным документом.

Ответственность за  использование лесов с нарушением условий договора аренды лесного участка, договора купли-продажи лесных насаждений, договора безвозмездного пользования лесным участком возлагается на лицо, владеющее, пользующееся или распоряжающееся имуществом на законных основаниях, то есть таким лицом может быть как арендодатель, так и арендатор, а также собственник или пользователь лесного участка.

Решение вопроса о лице, совершившем противоправное деяние, имеет основополагающее значение для всестороннего, полного и объективного рассмотрения дела и своевременного привлечения виновного к административной ответственности.

Данное лицо устанавливается с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, а также требований нормативных и иных актов, должностных инструкций, условий договоров, закрепляющих права и обязанности сторон.

Из материалов дела следует, что общество привлечено к ответственности по ч. 4 ст. 8. 25 КоАП РФ за то, что на арендуемом  ООО «Л» лесном участке установлен гараж - ракушка. Разрешенный вид использования лесного участка - заготовка древесины и проект освоения лесов к договору аренды лесного участка № 2 от 30 декабря 2008г., заключенному с ООО «Лестехпром», не предусматривает установку на вышеуказанном  лесном участке гаража-ракушки.

Как следует, из материалов дела, общество ранее  являлось арендатором  участков лесного фонда по договору аренды № 2 от 30 декабря 2008г. Однако,  договором № 1  об уступке прав и обязанностей арендатора по договору аренды лесных участков № 2 от 30 декабря 2008г. ООО «Л» передало ООО «Р» права и обязанности, предусмотренные договором аренды лесных участков № 2 от 30 декабря 2008г., заключенным между Управлением лесного хозяйства Московской области и г. Москвы с обществом с ограниченной ответственностью «Л». Данный договор зарегистрирован 23 июня 2016г. под № 50 в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Московской области.

Имущество передано 01 июня 2016г., согласно передаточного акта, который является приложением к договору уступки прав  и  обязанностей № 1 от 30 мая 2016г.

Письмом  от 1 июня 2016г. ООО «Л» известило Комитет лесного хозяйства Московской области о заключении договора № 1 от 30 мая 2006г. уступки прав и обязанностей по договору аренды лесных участков от 30 декабря 2008г. № 2, в соответствии с которым новым Арендатором  по договору аренды лесных участков № 2 от 30 декабря 2008г. является ООО «Р».

Таким образом, ООО «Л», на момент вмененного ему правонарушения, 2 ноября 2016г. не являлось лесопользователем лесного участка, расположенного в выделе 5 квартала 63 Кудиновского участкового лесничества, граничащего с ул. Соколовка дер. Марьино-1 Ногинского муниципального района. При этом материалы дела не содержали сведений о том, когда был установлен гараж-ракушка на лесном участке - до заключения договора № 1  об уступке прав и обязанностей арендатора по договору аренды лесных участков № 2 от 30 декабря 2008г. от  30 мая 2016г. или после его заключения.

При таких обстоятельствах постановленные по делу акты подлежали отмене, производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.4 ст. 8.25 КоАП РФ, в отношении ООО «Л», подлежит прекращению на основании п. 4 ч. 2 ст. 30.17 названного Кодекса в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу  постановления.

 

                 Извлечение из постановления по делу  № 4а-1996 /18

 

2.   Несоответствие решения по жалобе на постановление по делу об административном правонарушении требованиям статьи 29.10 КоАП РФ влечет его безусловную отмену.

 

Постановлением должностного лица Управления по г. Москва, Московской и Тульской областям Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору (Россельхознадзор)  от 6 февраля 2018г., должностное лицо, генеральный директор ООО «Х»  Д.М. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 8.7 КоАП РФ.

Решением Наро-Фоминского городского суда от 16 апреля 2018г. указанное постановление оставлено без изменения.

Решением судьи Московского областного суда от  05 июня 2018г. решение судьи первой инстанции оставлено без изменения.

Постановлением заместителя председателя Московского областного суда постановленные по делу судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в городской суд.

Задачами производства по делам об административных правонарушениях, согласно ст. 24.1 КоАП РФ являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом, обеспечение исполнения вынесенного постановления, а также выявление причин и условий, способствовавших совершению административных правонарушений.

Согласно ч. 2 ст. 30.7 КоАП РФ решение по результатам рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении должно содержать сведения, предусмотренные ч. 1 ст. 29.10 КоАП РФ.

Постановление по делу об административном правонарушении должно соответствовать требованиям ст. 29.10 КоАП РФ и в обязательном порядке содержать как указание на фамилию, имя, отчество судьи, вынесшего постановление (п. 1 ч. 1 ст. 29.10), так и его подпись (ч. 5 ст. 29.10).

Эти требования закона судьей городского суда при рассмотрении жалобы на постановление должностного лица не выполнены, а именно  вынесенное  16 апреля 2018г. решение судьи Наро-Фоминского городского суда об оставлении без изменения постановления должностного лица от 6 февраля 2018г.  не подписано  судьей его вынесшим.

При рассмотрении жалобы на указанное постановление судьей Московского областного суда  данное обстоятельство во внимание не принято, законность решения судьи  Наро-Фоминского городского суда  в полном объеме в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 30.6 КоАП РФ не проверена. При таких обстоятельствах постановленные по делу судебные акты подлежали отмене, а дело - возвращению на новое рассмотрение в городской суд.

 

                     Извлечение из постановления по делу № 4а-2195/18

 

3.   Отсутствие подписи должностного лица в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование, акте медицинского освидетельствования влечет недопустимость данных доказательств.

 

Постановлением мирового судьи 232 судебного участка Сергиево-Посадского судебного района от 29 ноября 2017г.  Л. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Решением судьи городского суда постановление мирового судьи оставлено без изменений.

Постановлением заместителя председателя Московского областного суда постановленные по делу судебные акты отменены, производство по делу прекращено на основании п. 4 ч. 2 ст. 30.17 названного Кодекса - в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу  постановления.

Исходя из положений ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ, обеспечение законности при применении мер административного принуждения предполагает не только наличие законных оснований для применения административного наказания, но и соблюдение установленного законом порядка привлечения лица к административной ответственности.

Доказательствами по делу об административном правонарушении в силу ст. 26.2 КоАП РФ являются любые фактические данные, на основании которых судья, орган, должностное лицо, в производстве которых находится дело, устанавливают наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами, предусмотренными данным Кодексом, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключениями эксперта, иными документами, а также показаниями специальных технических средств, вещественными доказательствами.

В соответствии с ч. 1 ст. 27.12 КоАП РФ лица, совершившие административные правонарушения (за исключением лиц, указанных в частях 1 и 1.1 ст. 27.12 настоящего Кодекса), в отношении которых имеются достаточные основания полагать, что они находятся в состоянии опьянения, подлежат направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Об отстранении от управления транспортным средством, а также о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения составляется соответствующий протокол, копия которого вручается лицу, в отношении которого применена данная мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении (ч. 3 ст. 27.12 КоАП РФ).

В соответствии с ч. 5 ст. 27.12 КоАП РФ протокол об отстранении от управления транспортным средством, а также протокол о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения подписывается должностным лицом, их составившим, и лицом, в отношении которого применена данная мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении.

 Из материалов дела усматривалось, что  протокол  о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения и акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, составленные в отношении Л. в нарушение требований ч. 5 ст. 27.12 КоАП РФ не содержали подпись составившего его должностного лица.

Между тем, мировой судья рассмотрел настоящее дело по существу, при этом данное обстоятельство предметом проверки в ходе судебного разбирательства не являлось, должностное лицо, составившее протокол об административном правонарушении, на предмет отсутствия его подписи в протоколе не допрошено, допущенному нарушению мировым судьей оценка в постановлении не дана.

Судьей городского суда при рассмотрении соответствующей жалобы на постановление по делу об административном правонарушении указанные нарушения и требования закона также во внимание приняты не были.

Согласно ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ не допускается использование доказательств по делу об административном правонарушении, если указанные доказательства получены с нарушением закона.

На основании вышеизложенного протокол о направлении на медицинское освидетельствование и акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения подлежали признанию недопустимыми доказательствами по настоящему делу об административном правонарушении, так как составлены с нарушением требований названного Кодекса.

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях не предусматривает возможности устранить указанные нарушения путем возвращения протокола об административном правонарушении и других материалов дела в орган, должностному лицу, которые составили протокол, на стадии рассмотрения жалобы на вступившие в законную силу судебные акты, принятые по делу.

В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 октября 2006  N 18 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" разъяснено, что основанием привлечения к административной ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ является зафиксированный в протоколе об административном правонарушении отказ лица от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, заявленный как непосредственно должностному лицу Государственной инспекции безопасности дорожного движения, так и медицинскому работнику.

Учитывая, что протокол о направлении на медицинское освидетельствование и акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения составлены с нарушением требований названного Кодекса и являются недопустимыми доказательствами, постановленные по делу судебные акты подлежали отмене, производство по делу об административном правонарушении в отношении Л., прекращению на основании п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ - в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу судебные акты.

      

                  Извлечение из постановления по делу   № 4а-1442/18

 

 

4. Юридически значимым обстоятельством для установления в действиях лица состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ является установление факта соответствия происшедшего события требованиям п. 1.2 ПДД РФ.

 

Постановлением и.о. мирового судьи 263 судебного участка Химкинского судебного района от 18 июня 2018г.  Д. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст. 12.27 КоАП РФ, и ему назначено административное наказание в виде лишения права управления транспортными средствами сроком на один год.

Решением Химкинского городского суда постановление мирового судьи оставлено без изменения.

Постановлением заместителя председателя Московского областного суда решение судьи городского суда отменено, дела направлено на новое рассмотрение в городской суд.

Из дела следует, что Д. привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ при следующих обстоятельствах: Д., управляя транспортным средством «КИА», совершил наезд на препятствие в виде шлагбаума на пункте оплаты а/д «9 полоса», после чего, в нарушение п. 2.5 ПДД РФ, оставил место ДТП, участником которого он являлся. Действия Д. квалифицированы по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ.

Частью 2 ст. 12.27 КоАП РФ установлена ответственность за оставление водителем в нарушение Правил дорожного движения места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся,

Согласно п. 1.2 ПДД РФ дорожно-транспортное происшествие - событие, возникшее в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погибли или ранены люди, повреждены транспортные средства, сооружения, грузы либо причинен иной материальный ущерб.

Как следует из материалов дела судьей городского суда при рассмотрении жалобы на постановление мирового судьи, не проверено соответствует ли происшедшее событие требованиям п. 1.2 ПДД РФ. В материалах дела об административном правонарушении отсутствовали и судом не истребованы сведения о собственнике шлагбаума и причиненном ему в результате наезда материальном ущербе.

Допущенные по настоящему делу нарушения требований, предусмотренных КоАП РФ, являются существенными, повлияли на всесторонность и полноту рассмотрения дела.

Изложенное свидетельствует о том, что в ходе судебного разбирательства судья городского суда не выполнил требования ст. 24.1, 26.1, 30.6 КоАП РФ, что не позволило всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело.

При таких обстоятельствах, решение городского суда подлежало отмене, а дело - возвращению на новое рассмотрение в тот же суд, поскольку несоблюдение требований КоАП РФ в указанной  выше части повлияло на полноту и всесторонность судебного разбирательства и законность принятого решения.

 

                     Извлечение из постановления по делу № 4а-2039/2018

 

5.   Вопрос о законности и исполнимости предписания об устранении требований законодательства, невыполнение которых вменено лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, подлежит исследованию в рамках рассмотрения дела.

 

         Постановлением мирового судьи 312 судебного участка Раменского судебного района от 5 декабря 2017г. Ш. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.25 ст.19.5 КоАП РФ.  

Решением Раменского городского суда от 23 января 2018г.  постановление мирового судьи оставлено без изменения.

Постановлением заместителя председателя Московского областного суда постановленные по делу судебные акты отмены, производство по делу прекращено.

  Ш. привлечен к административной ответственности по ч. 25 ст. 19.5 КоАП РФ за  неисполнение  предписания Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Московской области Межмуниципального отдела по г. Жуковский и Раменскому району государственного земельного надзора, а именно:  Ш. не привел в соответствие границы земельного участка с КН  50:23:0080108:184 с данными об этом участке, внесенными в государственный кадастр недвижимости, чем нарушил ст. 26 ЗК РФ.

 Частью 25 ст. 19.5 КоАП РФ установлена ответственность за невыполнение в установленный срок предписаний федеральных органов, осуществляющих государственный земельный надзор, в том числе в отношении земель сельскохозяйственного назначения, или их территориальных органов об устранении нарушений земельного законодательства.

  Ответственность по ч. 25 ст.19.5 КоАП РФ наступает за невыполнение в установленный срок законного предписания органа, осуществляющего государственный земельный надзор. Законность и критерии исполнимости предписания, выданного обществу ни мировым судьей, ни городским судом, должным образом не проверены.

  В силу п. 1 ч. 1 ст. 17 Закона N 294-ФЗ в случае выявления при проведении проверки нарушений юридическим лицом, индивидуальным предпринимателем обязательных требований или требований, установленных муниципальными правовыми актами, должностные лица органа государственного контроля (надзора), органа муниципального контроля, проводившие проверку, в пределах полномочий, предусмотренных законодательством Российской Федерации, обязаны, в частности, выдать предписание юридическому лицу, индивидуальному предпринимателю об устранении выявленных нарушений с указанием сроков их устранения.

 Исполнимость предписания является важным требованием к данному виду ненормативного акта и одним из элементов законности предписания, поскольку оно исходит от государственного органа, обладающего властными полномочиями, носит обязательный характер и для его исполнения устанавливается определенный срок, за нарушение которого наступает административная ответственность.

  Следовательно, выдаваемое уполномоченным органом предписание должностного лица должно содержать законные требования, быть реально исполнимо и содержать конкретные указания, четкие формулировки относительно конкретных действий, которые необходимо совершить исполнителю, и которые должны быть направлены на прекращение и устранение выявленного нарушения. При этом содержащиеся в предписании формулировки должны исключать возможность двоякого толкования; изложение должно быть кратким, четким, ясным, последовательным, доступным для понимания всеми лицами.

  Из текста предписания, неисполнение которого вменялось Ш., следовало, что проверяемый земельный участок принадлежит на праве собственности Ш. на основании договора купли-продажи земельного участка и доли в жилом доме от 13 февраля 2014г. Земельный участок предоставлен для ведения личного подсобного хозяйства, категория земель - земли населенных пунктов, общей площадью 440 кв.м., поставлен на государственный кадастровый учет на основании материалов межевания, границы участка определены. На момент проверки, проверяемый земельный участок с КН  50:23:0080108:184 используется в едином землепользовании с земельным участком с КН 50:23:0080108:164.

 Земельный участок с КН 50:23:0080108:164 принадлежит на праве собственности М., предоставлен для ведения личного подсобного хозяйства, категория земель - земли населенных пунктов, общей площадью 853 кв.м., поставлен на государственный кадастровый учет на основании материалов межевания, границы участка определены в соответствии с действующим законодательством. На момент проверки данное единое землепользование по периметру огорожено частично забором из металлической сетки «рабица», частично забором из металлопрофиля.

  По результатам геодезической съемки установлено, что фактические границы земельного участка и фактические координаты поворотно - угловых точек, установленные на местности в виде забора земельного участка  с КН 50:23:0080108:164, принадлежащего М. и КН 50:23:0080108:184, принадлежащего Ш.   на праве собственности не соответствуют сведениям о земельных участках с КН 50:23:0080108:164 и КН 50:23:0080108:184, внесенными в государственный кадастр недвижимости.

 По итогам проведенных замеров установлено, что фактическая площадь единого землепользования земельных участков с кадастровыми номерами 50:23:0080108:164 и  50:23:0080108:184 составляет 1226,7 кв.м., при этом сумма площадей, указанных в правоустанавливающих документах  на данные земельные участки составляет 1293 кв.м. Таким образом,  фактически используемая площадь единого землепользования земельных участков 50:23:0080108:164 и  50:23:0080108:184 уменьшена относительно сведений правоустанавливающих документов на 66,3 кв.м.

  Координаты фактического ограждения северо-восточной границы земельного участка с КН 50:23:0080108:164 сдвинуты на северо-восток относительно сведений ГКН об этой границе. Координаты фактического ограждения юго-восточной границы земельного участка с КН 50:23:0080108:164 сдвинуты на северо-запад относительно сведений ГКН об этой границе. Частично изменена конфигурация северо-западной границы земельного участка с КН 50:23:0080108:164, при этом изменение конфигурации данной границы на местности привело к тому, что в заборе огораживающим единое землепользование земельных участков с кадастровыми номерами 50:23:0080108:164 и  50:23:0080108:184 находятся часть земельного участка с КН 50:23:0080108:187, а часть земельного участка с КН 50:23:0080108:164 находится в фактическом ограждении  земельного участка 50:23:0080108:185. Координаты фактического ограждения юго-западной границы земельного участка с КН 50:23:0080108:164 сдвинуты на северо-восток относительно сведений ГКН об этой границе.

 Между тем, в предписании, неисполнение которого вменялось Ш.,  не указаны нормы законодательства, которые нарушены и  требования, подлежащие выполнению в целях устранения допущенного нарушения законодательства. Обязание Ш. устранить указанное нарушение в установленном законом порядке  является неисполнимым, поскольку его исполнение не зависит от воли лица, в отношении которого оно вынесено и,  по сути, является гражданско-правовым спором.

  С учетом изложенного, указанное выше предписание не могло быть признано законным, а его неисполнение Ш.  в данном случае не образует объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 25 ст. 19.5 КоАП РФ.

  При таких обстоятельствах постановленные по делу судебные акты подлежали отмене, а производство по делу об административном правонарушении подлежит прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

 

                         Извлечение из постановления  № П4а- 1137/18

 


Печать документа
2007г. © Московский областной суд webmaster@mosoblsud.ru